— А я с тобой буду спать. — проворковала она таким нежным голоском, отчего у меня волоски на предплечьях поднялись. — Стану наложницей, и все вопросы снимутся. Если еще ребеночка с даром рожу, так он в твой род войти сможет. И я, как его мать, много преференций получу. Сплошная выгода!
Как-то совершенно мимо моего внимания прошел тот факт, что я, оказывается, уже взял с ее подноса расстегай с капустой и уже половину умял. Здорово, наверное, со стороны смотрелось. Девушка парню сообщает, что готова к нему в постель запрыгнуть, а он молча жует.
— Знаешь, Настя, — проглотив пережеванное, сказал я. — Предложение очень интересное. Но мне надо его хорошенько обдумать.
— Конечно! — ослепительно улыбнулась одноклассница. — Я прекрасно тебя понимаю. Только сильно не затягивай, ладно? Насколько я понимаю, отец хотел бы сыграть мою свадьбу следующей осенью.
Осталось только кивнуть. И еще одно.
— Я котлеты возьму. В вольер иду, зверушек заодно покормлю.
Ну а что? У меня там Уний с обеда некормленный!
.19
— Ну и пёс у вас, однако, господин граф!
Такими словами меня встретил смотритель зооуголка Матвей Васильевич. Причём, выйдя вместе у Унием мне навстречу. Что сразу же пояснил, мол, засиделся мастиф в вольере, вот он его погулять и вывел.
— А главное же спросил его: пойдёшь, говорю, гулять? А он мне — гав! А шалить не будешь, спрашиваю? Так, он, представьте себе, не только два раза гавкнул, но ещё и башкой помотал, будто человек!
— Видать, хорошо его воспитали хозяева, — хмыкнул я в ответ. — Надо бы их найти.
— Коли не найдёте, господин граф, или дедушка ваш откажется его брать, вы мне скажите. Я его домой возьму. Один я, хочется порой с живой душой словом перекинуться, а пёс-то ваш собеседник редкостный! И слушать умеет, и со своим мнением не лезет, ха-ха!
— Буду иметь в виду, Матвей Васильевич. А я ведь к вам не только за Унием пришёл. Вот.
С этими словами я протянул смотрителю предписание от Гром Михалыча.
— Шесть часов? — удивился тот. — Чего ж вы такого учудили, ваша светлость?
— Да морду одному заносчивому типу поправил… При свидетелях.
— А вот это правильно! — внезапно одобрил сторож мой залёт. — Исподтишка только воры да убийцы бьют, а благородному не должно лицо прятать!
Я с удивлением посмотрел на дядьку Матвея. А тот, заметив мой невысказанный вопрос, подбоченился и выдал:
— Во второй Мадьярской кампании участвовал. При графе Остермане, командующим Второго Пехотного Корпуса ординарцем служил. Вот и нахватался дворянских присказок.
Мне осталось только со значением покивать, мол, ну ничего себе биография. Хотя, по правде сказать, сильно я сомневался, что профессиональный военный, такой, как граф Остерман, говорил про честные схватки. Война — путь обмана. Ханец Сунцзы об этом не в одном из миров писал.