Но это была самая простая часть нашего побега. Дальше начались настоящие сложности. Дело в том, что куда-то кроме спортзала, боевик спрятавшегося школьника вести не мог. А вход в подвал, где и находилась обнаруженная лисой лазейка, находился в том же коридоре, что вёл в спортзал. И охранялся снаружи.
Проделать это на глазах у парочки боевиков и не привлечь их внимания — та ещё задача. Но у Ринко, оказывается, был план.
— Эй, парни! — позвала она бойцов от дверей спортзала. — Пацан знает, где могли спрятаться ещё детишки. Поможете? А то неохота одному за всеми гоняться.
Говорила она на польском, и смысл сказанного я скорее угадывал, чем понимал. В конце концов, языки родственные.
— Кто приказал? — уточнил один из мужчин в масках.
— Никто. Сам решил проверить, что пацан говорит.
— Сходи, — один кивнул другому. — Я здесь останусь.
— Почему я?
Пока террористы препирались, лиса спокойно открыла дверь в подвал и толкнула меня внутрь. А когда недовольный боевик шагнул вслед за ней, велела на русском вести к «тому месту». Изображая страх, я закивал и двинулся первым.
Когда лестница вниз упёрлась в дверь, за спиной услышал едва различимый хрип. Развернувшись, увидел, как у настоящего боевика из груди торчит когтистая лапа. А за его спиной стоит уже не ряженый мужик, а привычная мне девушка.
— Ну, чего замер? — шепнула она. — Помоги затащить его внутрь и валим!
.43
Оставшаяся часть побега из захваченной террористами школы прошла без сучка и задоринки. За две минуты пробравшись сквозь весь подвал, мы с Ринко покинули здание через старую, заваленную всяким хламом дверь. И оказались на воздухе.
Но ещё не на свободе. Неприметный выход находился прямо под окнами школы, и стоило хоть немного отойти от них, как мы попались бы на глаза боевикам, которые могли наблюдать за двором.
— Что дальше? — шёпотом спросил я свою телохранительницу.
— Бегом до забора. — ответила она.
— Ты… издеваешься? — удивлению моему не было предела. — Они же нас заметят и начнут стрелять!
— Очень быстро побежали! — хихикнула лиса. И больше не тратя время на споры, сорвалась с места стрелой.
— Проклятье! — мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Наверное, до конца своих дней я буду помнить эту сумасшедшую пробежку. Когда пот — больше от страха, чем от усталости — заливает глаза, дыхание постоянно сбивается, а спиной ты буквально чувствуешь, как в тебя целятся люди в чёрных масках. И вот-вот откроют стрельбу.
— На самом деле я была уверена, что палить они не начнут!.. — задыхаясь сообщила Ринко, когда мы домчались до забора и преодолели его одним прыжком. — Даже если бы и заметили побег…