Конечно, можно было пойти в ближайший госпиталь или больницу, устроится туда волонтером, подыскать молодого умирающего человека, и попытаться вытащить Уния. Исцеление — однократное — можно списать и на чудо, явленное лично Спасителем.
Но не когда твой дед обвинен в госизмене.
— Мне тоже, — эхом откликнулась Эрика. И сразу же вернула себе деловой тон. — Значит, ты заморожен на неопределенный срок, так мне сказать Координаторам?
— Все верно.
— Рекомендованная связь в режиме доклада — через десять дней. При изменении статуса — самостоятельно выходи на двусторонний режим.
— Понял тебя, Маяк.
— До связи, Кочевник.
.6
Оставаться в доме одному не хотелось. Настроение от местных новостей, и от домашних, было просто отвратным. Так что я накинув куртку — вечера в сентябре прохладные — и отправился на прогулку. Похожу, подумаю, верну душевное равновесие — без него мне никак нельзя.
Маршрут не выбирал, но ноги сами вынесли меня к набережной Клязьмы. Толпы прогуливающихся бездельников, для которых воздух, вода и пища были естественным набором ценностей, почему-то разозлили еще больше. И хотя я понимал, что они-то точно ни в чем не виноваты, смотреть на них без досады не мог.
Так что свернул к Белой слободе, прошел район Земгорода, и сам не заметил, как оказался в Стрельцовом переулке. Местечке, куда с наступлением темноты лучше бы не соваться.
На самом деле, конечно, это был не один переулок, а десятка полтора кварталов, за которым числилось такое название. В семнадцатом веке, это я в учебниках истории прочитал, здесь был дорогой райончик, всякая столичная богема жила, цари полюбовницам дома покупали — чтобы не слишком далеко ходить. А потом случился Стрельцовый бунт. Который власть утопила в крови, попутно спалив все постройки до основания.
Купцы да бояре, напуганные дурной славой местечка, быстренько сменили дислокацию, а землю заняла всякая голытьба. Превратившаяся потом в бандитов и прочий разбойный люд. Так с той поры и повелось. Разве что вместо всяких вертепов и кабаков, в которых можно купить как выпивку, так и человека, сейчас в здешних безликих зданиях прятались подпольные казино, кабинеты врачей без лицензии, скупщики краденного и штабы молодежных банд. В самом деле, как же в десятимиллионном Владимире — и без молодежных банд!
Короче говоря, сказать, что этот район был криминальным — ничего не сказать. И, вроде бы, не окраина какая, и земля дорогая, а не разгонят эту шваль никак. Даже полиция не особо сюда заглядывает. Наверное, тому были какие-то веские причины, но я их пока выяснить не успел. Когда только изучал локации, сделал для себя пометку — табу. И с тех пор никогда сюда не совался. Счел неоправданным риском.