Уний тоже не бездельничал, попутно осваивая мыслепередачу. Пока выходило со скрипом, но он не сдавался. Формулировал едкие комментарии о нашем новом соседе и отправлял мне. А потом довольно «смеялся» — то есть раскрывал пасть на всю ширину и вываливал язык.
Не сказать, что у меня на тренировках всё получалось. Но всё же, понимание принципа помогало. И я старательно пытался срастить сразу целых три направления «магии»: своё домашнее, приобретённое здесь управление стихией и биокинез племени ёкаев.
В результате вымотался и школу чуть не проспал. Пришлось хватать завтрак с собой и бежать со всех ног. Вместе с Ринко, которая явно из солидарности провалялась в постели до последней минуты. Еле успели до первого звонка. Тяжело дыша и улыбаясь друг другу, как два дурака, уселись за парту и услышали, как внизу, на первом этаже, начали рваться петарды.
До меня секунды только через три-четыре дошло, что вовсе это не шутихи, которые иногда притаскивали младшие классы, а автоматные очереди. В школе!
— Народ, внизу стрельба! — похоже, я был единственным, кто опознал звуки стрельбы, остальные просто не имели подобного опыта. — Нужно забаррикадировать вход!
Кричал это уже на бегу, направляясь к дверям. Но не успел добежать до них какие-то пары метров. Распахнув обе створки ударом ноги, в класс вошёл вооружённый мужчина, лицо которого было спрятано под вязаной чёрной маской.
— Всем оставаться на местах! — проорал он.
И видимо, чтобы мы поняли всю серьёзность его слов, выдал короткую очередь из автомата в потолок.
.41
Надо сказать, что к такому повороту событий ни жизнь, ни инструкторы в Ленове, меня не готовили. В смысле, к тому, что вдруг мирным осенним утром, без всяких предпосылок, дверь в классную комнату обычной российской школы распахнётся, и внутрь влетит вооружённый верзила в маске, стреляя на ходу. Наверное, такое наставникам было непросто представить, не то что включать в обучающую программу.
Однако нельзя сказать, что наши преподаватели были совсем уж бездарностями. На самом деле — лучшими из лучших! Ну, из тех, что вообще можно найти в загибающемся городе умирающего мира. И учили они на совесть — вопрос выживания, как-никак. Особенно главной науке для любого Кочевника — адаптации. Сливаться с окружением, мимикрировать, быть естественным в любой ситуации.
Так что когда раздались выстрелы, я уже принял решение. Понял, что и как нужно сделать. И в момент, когда чёрный зрачок оружейного ствола уставился мне в лицо, я поступил, как учили.
— Дяденька, не стреляйте! — заорал я дурниной. А также поднял руки и сделал максимально жалкое лицо.