Таким образом, рассчитывать мы могли на сумму тринадцать-пятнадцать тысяч. И то, лишь пока дед числился живым, и государство выплачивало на его счет пенсию. Если (а учитывая преклонный возраст старшего Брюса, можно было бы использовать и слово «когда») это поступление прекратится, то род разом потеряет от восьми до десяти процентов доходов!
При этом налоговое бремя сжирало примерно двадцать процентов по кругу. Это мы и с прибыли посчитали, и земельные, и имущественные. А остальное — примерно десять тысяч в хороший год — оставалось на жизнь. То есть чуть больше восьми сотен рублей на месяц.
Хорошо ещё обременений и кредитов никаких не имелось. Род Брюс жил по средствам, никому ничего не должный. А значит, никаких скрытых платежей, срок которых можно было бы пропустить, и тому подобных безобразий.
Тем не менее на такую сумму два человека и собака могли жить скромно, но достойно. Если не ездить на такси, не питаться в буфетах и не посещать места развлечения. Но стоило случиться хотя бы небольшому форс-мажору типа кран на кухне потёк или крыша прохудилась, как оставалось только «скромно». Если же в бухгалтерскую ведомость внести ещё хотя бы одного человека без источника дохода, то становилось уже «бедно».
Ну и, естественно, о каком-то развитии с такими активами говорить не приходилось. И о программе переселения тоже.
— Думаешь о том же, что и я? — спросил я уже ближе к одиннадцати у развалившегося на груде табличек Уния.
«Настя. Да». — подвинул он лапой две из них. Довольно быстро, поскольку уже пару раз ими пользовался. И, всё верно, после разговора со Строевой, пришлось ей сделать именную табличку.
Ещё Уний сделал такую морду лица, которая словно бы говорила: «Не понимаю, чего ты вообще раздумываешь? В предложении Строевой для тебя одни сплошные плюсы, а из минусов — лишь гипотетический конфликт с её отцом и, быть может, его покровителем». А может товарищ так и не думал вовсе, а я свои возражения на собачью моську спроецировал.
— Ну, раз так, завтра дам ей ответ, — заключил я. — Утвердительный. Нужно, конечно, будет проработать договор вассалитета, но этим мы уже завтра займёмся. Скачаем из сети и подработаем под себя. А сейчас — спать! Я что-то вымотался в край, а завтра день тоже не обещает быть лёгким.
Уний согласно гавкнул.
.22
Но тут я ошибся — про завтрашний день. Трудности начались ещё ночью. В два тридцать два после полуночи, если быть точным — я, проснувшись, сразу на будильник глянул.
Разбудили меня посторонние звуки, которых точно не должно было быть в пустом доме. Шаги. Человеческие. По лестнице с первого на второй этаж. Особняк Брюсов сам по себе стар, плюс за последние полвека знал только косметический и срочный ремонт. Деревянные ступени из ясеня, которые давно пора было заменить, ни к первому, ни ко второму случаю не относились. Скрипят себе и скрипят — не ломаются же!