Когда несколько дней назад мы с лисой медитировали, работая над меридианами, я сглупил и создал конструкт диагностического щупа, который коснулся каналов телохранительницы. Кицунэ тогда меня жёстко отчитала, сказала, что это очень опасные эксперименты на моём текущем уровне развития. И чтобы я больше так не делал.
Я предупреждению внял, но только в части риска. Отказываться перед открывающимися возможностями не стал. И продолжил изыскания в этом направлении. Используя её уроки и собственный слабенький биокинез, стал ставить простенькие опыты. Сперва на себе, потом — очень осторожно — на других. В частности, на лежачих больных в доме призрения, куда по-прежнему ходил, выполняя обязанности волонтёра.
Не скажу, что сразу всё получалось. Несколько раз довольно близко подошёл к истощению — никак не удавалось контролировать отток энергии, называемой ниппонкой ки. Но затем приноровился и смог ограниченно, при прямом физическом контакте, проникать диагностическим щупом в тела других людей. И оказывать небольшое воздействие на их внутренние органы.
Полагаю, что невозможное в моём мире, стало доступным здесь только потому, что местные совершенно иным образом развивали свои энергетические тела. И все проводимые ими воздействия были направлены не внутрь себя, а наружу. Благодаря чему простой и понятный конструкт биокинетика вдруг превратился в подобие оружия.
С очень ограниченными (надеюсь, пока!) возможностями. Ведь энергия не берётся из ниоткуда и не уходит в никуда. Баланс существует всегда. А раз так, то я не мог просто взять и остановить сердце собеседника одним лишь усилием воли. На это просто не хватило бы сил. Сверхусилие же вполне могло убить и меня.
Так что по большому счёту, Догуляю я соврал. Прямо вот контролировать его, где бы он ни был, я не смогу. Чтобы устроить ему небольшую аритмию (про стенокардию и ишемию я тоже лгал) мне требовалось находиться с ним в непосредственном контакте. Желательно не двигаясь. И самому тратить много сил.
Но результат того стоил. Напуганный профсоюзный босс Ленова принял мои слова за чистую монету. И автоматически, как это заведено у преступников, поставил себя на ступень ниже меня в собственной иерархии. Не факт, что он не попробует взять меня внезапностью или хитростью, но пока — точно поостережётся. А уж когда с лисой пообщается…
— Ринко! — позвал я хозяйничающую по дому кицунэ, входя в дом. — У нас новый жилец, взял из дома призрения. Поступает в твое распоряжение. Будь с ним построже, мне кажется, он вороватый тип.
Большую часть сказанного Догуляй не понял, но уловил, что говорят про него, и на всякий случай дружелюбно улыбнулся.