— Что за свободовцы? — спросил у Ринко, когда мы уже оказались в коридоре.
Здесь, кстати, сразу стал понятен масштаб бедствия. Было видно, как из кабинетов выводят других детей. И выстраивая в колонны, под надзором боевиков, ведут на первый этаж. Где и находился спортзал.
Что примечательно, среди этого людского скопления, мне так и не удалось увидеть ни одного учителя. Вот всегда у них так! Как нужны — хрен дозовешься! Зато когда их общество никому не нужно, появляются, как волшебные персонажи. Только без хлопка воздуха и магической пыльцы.
— Польские повстанцы, — изображая страх, но, судя по всему, не испытывая его, девушка плотно прижалась к моей руке и говорила практически спокойно. — Называют себя «Сынами Свободы».
— И что им нужно?
— Как что? Крушение русской монархии, возрождения царства Польского и вот это вот всё. Не слышал про них, что ли?
— Да я как-то политикой не очень интересовался… А от нас им что надо?
— А я знаю?
На некоторое время нам пришлось замолчать, так как боевики подвели наш класс к лестничной площадке, где уже образовался небольшой затор. А надо было думать, когда пару сотен напуганных детишек запихиваешь в бутылочное горлышко! Школьники толкались, скулили и плакали, террористы орали, а один (не наш ли Нервный?) не придумал лучше способа всех успокоить, чем садануть очередью из автомата в потолок.
Чем только усугубил панику — детвора разных возрастов (хорошо хоть младшие классы учились с обеда), начала ломится сразу в разные стороны. Бандитам, или, как их назвала лиса, свободовцам, потребовалось несколько минут, чтобы навести в этом бедламе хотя бы относительный порядок.
Я тоже отвлёкся, а когда повернулся к своей телохранительнице, обнаружил, что держу за руку не девушку, а здоровенного мужика в маске. Только не вооружённого. Похлопал пару раз глазами, но быстро сообразил, что произошло. Только прошептал:
— Рин-рин? Ты?..
От удивления я даже назвал её так, как она всегда представлялась. Хотя раньше никогда так не поступал.
— Не тупи! Надо выбираться отсюда! — мужским голосом, но тоже шёпотом, ответил боевик. — Иди за мной!
И решительно потащил меня прочь от людского затора обратно в сторону класса. Когда один из террористов заметил этот маневр и на польском поинтересовался, что происходит, Ринко ответила ему на том же языке. Да так затейливо, что я из всех слов только и понял, что «курва», «пся крев», а ещё почему-то «бобр».
Остальные мужчины только расхохотались и больше внимания на нашу парочку не обращали. В отличие от одноклассников. Девочки проводили меня такими грустными взглядами, будто были уверены, что ведут их товарища прямиком на расстрел. Строева, кажется, даже слезу пустила.