Дежурный кардиолог Мельников ворвался в палату как шторм. Мужчина лет пятидесяти, энергичный, уверенный в себе профессионал. Быстрый взгляд на монитор, на бледное лицо пациентки. Решение было принято за долю секунды.

— Немедленно в операционную! — скомандовал он, его голос не терпел возражений. — Ангиограф наготове! Готовьте тромболизис! Каждая минута — это омертвевшая ткань миокарда! Живо!

Санитары уже подкатывали каталку. Медсестры готовили шприцы с препаратами. Система работала слаженно, быстро и… вела её к смерти.

Умная тварь. Очень умная. Откуда только она в ней взялась? Было лишь одно объяснение. И после того, как я с ней покончу, я спрошу с того, кто её туда подсадил.

Тварь не просто атаковала — она использовала наши же инструменты, нашу науку против нас. Она заставляла врачей становиться её невольными союзниками в убийстве Ольги.

Они везли её на коронарографию. Процедура, при которой в её здоровые артерии введут контраст и катетер. Это не поможет.

Но стресс от операции, наркоз, препараты — всё это ослабит её и даст паразиту идеальный шанс нанести последний, смертельный удар.

У меня было несколько секунд, чтобы принять решение. Остановить их — и меня сочтут сумасшедшим, силой отстранят от пациентки, и она всё равно умрёт. Не делать ничего — значит позволить им убить её из лучших побуждений.

Позиция изначально была проигрышной. И таймер уже запущен.

Я не просил их остановиться. Я встал на пути каталки. Неподвижный, как скала. Моё тело стало барьером, который им пришлось бы таранить.

— Стоп! — мой голос прозвучал резко и властно, разрезая суету. — Не трогайте её! Это не инфаркт!

Мельников, шедший во главе процессии, едва не врезался в меня. Его лицо побагровело от ярости.

— Вы что, ослепли, Пирогов⁈ — он ткнул пальцем в сторону монитора, который медсестра везла рядом. — Смотрите на ЭКГ! Классика жанра!

— ЭКГ может ошибаться, — отрезал я. — Это не тромбоз коронарной артерии. Это спазм, вызванный… аномальной активностью. Коронарография убьет её!

Спорить с ними было бесполезно. Они видели цифры и графики. Истинного врага видел только я.

Их протокол вёл к смерти. Время для убеждений вышло. Ольга умирала, корчась на каталке.

Настало время для прямого вмешательства.

— Отойдите, Пирогов! Я отстраняю вас от пациентки! Охрана! — взревел Мельников.

Но я уже не слушал.

Я проигнорировал его крики, панику Петра, суету медсестёр. Они перестали существовать. Есть только я, пациентка и враг внутри неё. Я склонился над Ольгой, положив руки ей на грудь, и мир снаружи исчез.

Это была не тихая медитация. Это была работа на пределе, как у штангиста, пытающегося выжать рекордный вес.