Ты говоришь о магии. Если бы ты на секунду увидел то, что видел я, ты бы не задавал вопросов.

Ты бы позвал священника, а потом санитаров с самой большой дозой успокоительного. Для себя. Ужас — отличный стимулятор для кишечника. И всё это ради временной победы и Сосуда, в котором теперь гуляет ветер.

Я выпрямился, с усилием оттолкнувшись от каталки.

— Иногда нестандартные методы дают неожиданные результаты, доктор Мельников.

Это была констатация факта, который он вынужден принять. Это была стена, о которую разбились все его вопросы. Он остался стоять с открытым ртом, не получив объяснения, а лишь демонстрацию силы.

Пётр и Ольга не слышали нашего спора. Они были в своём мире. Он плакал от облегчения, уткнувшись ей в плечо, она гладила его по голове, всё ещё слабая, но живая.

Медсёстры стояли поодаль, глядя на меня с новым выражением. В их глазах была смесь благоговения и первобытного страха. Моя репутация «чудо-доктора» только что перешла на новый уровень.

Я кивнул Мельникову, словно завершая обычную консультацию.

— Пациентка стабильна. Рекомендую наблюдение и седативные. Ей нужен отдых.

Развернувшись, я пошёл к выходу, не обращая внимания на оцепеневших коллег. Каждый шаг отдавался болью от истощения, но я шёл прямо.

Архиличи не шатаются.

— Святослав, подожди!

Голос Ольги, слабый, но настойчивый, остановил меня у самого порога.

Я остановился, не дойдя до двери, и медленно обернулся. План сработал.

После такого шока всегда наступает волна благодарности — самая чистая, самая концентрированная форма Живы. Нужно было лишь дать им секунду, чтобы осознать случившееся, и сделать вид, что я ухожу, чтобы подстегнуть их.

Я вернулся к каталке. Ольга, оправившись от первого шока, смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми, живыми.

— Свят, — её голос дрожал от пережитого. — Если бы не ты… Я чувствовала, как умираю. Сердце словно сжимал ледяной кулак. Холод… А потом твой крик… он был не снаружи, он был внутри меня. И эта тьма… она отступила. Спасибо тебе!

Её слова, подкреплённые искренней, концентрированной благодарностью, превратились в энергию. Я почувствовал, как тёплый, живительный поток вливается в мой опустошённый Сосуд.

Пятнадцать процентов. Не густо за спасение от почти неминуемой смерти, но лучше, чем ничего.

Пётр подошёл и крепко, с мужской силой, пожал мне руку.

— Спасибо, Святослав. Ты дважды за день спас мою сестру. Я в неоплатном долгу перед тобой.

Его благодарность была другой — не эмоциональной, как у Ольги, а твёрдой, основательной. Ещё тринадцать процентов. Итого двадцать восемь к тем семи, что были.