В салоне пахло новой кожей и дорогим парфюмом — резкий контраст с запахом озона и страха, который остался в палате.

— Дом Николая в Хитровке, — сообщил Пётр, плавно заводя мотор. — Минут двадцать езды, если без пробок.

Варвара устроилась на заднем сиденье. Рядом со мной. Слишком близко для соблюдения формальных приличий, но я не стал комментировать. Физическая близость лишь ещё один фактор в уравнении, не имеющий особого значения, пока он не мешает выполнению задачи.

— Откуда ты всё это знаешь, Святослав? — спросил Пётр, выруливая на широкую улицу. Его голос был напряжён. — Про этих… паразитов и проклятия. В медицинском институте такому точно не учат.

— У каждого свои секреты, Пётр, — уклончиво ответил я, глядя на проплывающие за окном фасады зданий.

— Секреты, которые спасают жизни, — добавила Варвара со своего места. Её голос был тёплым, с ноткой восхищения, которая была абсолютно неуместна в нашей ситуации.

Интересно.

Прежний Святослав, судя по всему, был не так прост. Он не просто наложил проклятие. Он использовал сложную, почти забытую формулу.

Значит, он баловался запретными знаниями. Иначе с чего бы моему сознанию, моей сущности Архилича выбрать именно это тело? Резонанс душ. Случайным он не бывает.

— А нельзя… просто отозвать это проклятие? — с надеждой спросил Пётр, сворачивая на гудящее Садовое кольцо. — Ну, как-то развеять его?

Я усмехнулся.

Можно. Если бы тот, кто его наложил, был сейчас здесь.

Но предыдущий владелец этого тела отправился в последнее путешествие без обратного билета. А я лишь новый жилец в его доме.

Я могу бороться с последствиями его предсмертной ярости, но отозвать чужое заклинание, особенно такое — задача иного порядка

— Это так не работает, — сказал я вслух. — Паразитическое проклятье — это не заклинание, которое можно отменить. Это живая магическая сущность. Её нужно найти и убить.

— Как болезнь, — кивнула Варвара с пониманием.

— Именно. Только антибиотики тут не помогут.

Дальше мы ехали молча.

Блестящие витрины и чистые тротуары центра сменились мрачными, обшарпанными фасадами Хитровки. «Руссо-Балт» выглядел здесь чужеродным бриллиантом в куче мусора.

Пётр остановил машину у старого доходного дома с тёмными провалами окон.

— Приехали, — сказал он. — Четвёртый этаж, квартира сорок два.

Охота начинается.

Дом в Хитровке был под стать своей репутации — старое здание с облупившейся штукатуркой, пропахшее сыростью и запустением. Тусклый свет едва пробивался сквозь грязные окна на лестничной клетке.

Скрипучая, изъеденная временем лестница отвечала на каждый наш шаг гулким, протестующим эхом. Лифт в доме не работал. Квартира Николая располагалась на четвёртом этаже.