Только доносчика мне и не хватало. Особенно сейчас, когда инквизиция в больнице.

— Он говорил что-то конкретное? Какие доказательства? Что именно собирается делать?

— Нет, только общие угрозы. Но еще он сказал, что предупредил Варвару. Просил ее тоже держаться от тебя подальше.

При упоминании имени Варвары Ольга заметно помрачнела, опустила глаза, начала теребить край фартука.

Ревнует. Классика. Варвара красивее и умнее. Конкуренция неравная. Но у Ольги грудь больше. Так что у каждой свои плюсы.

— Спасибо за предупреждение, Ольга. Я буду осторожнее, — кивнул я.

— Не за что. Вы спасли мне жизнь. Меньшее, что я могу — предупредить об опасности.

Она сделала шаг к лестнице, потом остановилась. Несколько секунд топталась на месте, явно собираясь с духом.

— Доктор Пирогов…

— Да?

— Можно личный вопрос? Очень личный?

О, сейчас будет признание в любви. Чувствую по напряжению в голосе.

— Спрашивай.

— Я… я понимаю, что не могу тягаться с Варварой. Она красавица, аристократка, образованная. А я простая… девушка… ничего особенного, — Ольга смутилась и опустила взгляд.

— Ольга, ты себя недооцениваешь.

— Нет, я трезво смотрю на вещи. Но… но я не могу не спросить. У меня есть хоть какой-то шанс? Хоть маленький?

Она подняла глаза и посмотрела на меня с мольбой. В этом взгляде было столько надежды и страха одновременно, что стало почти жалко.

Влюбилась. Классический перенос — спаситель становится объектом обожания. Психология жертвы. С одной стороны, это проблема — влюбленная женщина непредсказуема. С другой — потенциальный источник Живы. Благодарность плюс любовь дают мощный выброс жизненной энергии.

— Ольга, — я выбрал слова тщательно, — в жизни всегда есть шансы. Никогда не знаешь, как повернется судьба.

— То есть… есть надежда?

— Надежда есть всегда. Главное — не отчаиваться и оставаться собой. Ты прекрасная девушка, — с большой грудью, — добрая, искренняя. Любой мужчина был бы счастлив…

Но договорить я не успел.

Двери в конце коридора распахнулись с такой силой, что картина на стене покосилась. В отделение влетел главврач Сомов. Вид у него был как у человека, убегающего от стаи голодных волков.

Лицо багровое, с лба градом катится пот. Редкие волосы растрепаны и торчат во все стороны, как у безумного ученого. Очки съехали на самый кончик носа и держались на честном слове. Галстук расстегнут, верхняя пуговица рубашки оторвана.

— ПИРОГОВ! — заорал он так, что задрожали стекла. — ГДЕ ПИРОГОВ⁈

— Я здесь, Петр Александрович, — отозвался я.

— Слава богу! — он подбежал ко мне, тяжело дыша. — Быстро! За мной! Немедленно! Сейчас же!