— Я пробовал термальное сканирование, — добавил профессор Марков. — Есть очаги гипертермии в области митрального клапана. Но это может быть просто воспаление.

— А структурный анализ? — спросил я.

— Проводил, — кивнул он. — Вегетации определяются, размером до двух сантиметров. Но их природа… неопределяемая. Не бактериальные, не грибковые, не тромботические.

Сомов удивленно посмотрел на меня:

— А разве вы ничего не увидели, Пирогов? Вы же наш лучший диагност! Тот, кто находит то, что другие пропускают!

Ох, Петр Александрович, если бы вы знали, что я вижу. Точнее, слышу.

— Нет, — я покачал головой с расстроенным видом. — Слышу аномальные звуки. Но визуализировать источник целительской магией не получается. Словно что-то блокирует восприятие.

— Может, недостаточно силы? — предположила Василевская.

— Или неправильный спектр, — добавил Мелихов. — Некоторые патологии требуют особой настройки магического зрения.

— Нужны дополнительные обследования, — заключил я. — Возможно, комплексное магическое сканирование с усилением. И желательно несколькими целителями одновременно для повышения разрешающей способности.

— Но у нас нет времени на эксперименты! — воскликнул профессор Марков. — Температура пациента уже сорок целых четыре десятых! Еще немного, и начнется разрушение структуры белковых молекул!

— Тогда действуем быстро, — сказал я.

— Крайне странно, — холодный голос капитана Стрельцова разрезал напряженную дискуссию как скальпель. — Столько опытных врачей, дипломированных целителей, специалистов с учеными степенями, и никто — подчеркиваю, НИКТО — не может поставить диагноз?

Он медленно отделился от стены, где до этого стоял, наблюдая за нами как коршун за курятником. Подошел ко мне размеренным шагом, его ботинки отстукивали ритм на кафельном полу. Остановился в полуметре, вторгаясь в личное пространство.

Классический прием допроса. Физическое давление через нарушение дистанции. Учили вас в инквизиторской школе, капитан.

— Особенно странно, доктор Пирогов, — он смотрел мне в глаза, не мигая, — что именно вы ничего не обнаружили. Ведь вы прославились способностью находить то, что другие пропускают. Ставить невозможные диагнозы. Лечить безнадежных.

— Медицина не волшебство, капитан, — я выдержал его взгляд. — Даже легальная магическая медицина имеет свои ограничения.

— Правда? — он наклонил голову, как хищная птица. — А мне показалось — именно показалось — что я видел, как изменилось ваше лицо, когда вы слушали пациента.

— Изменилось?

— Уголок губ дернулся. Едва заметно — миллиметр, не больше. Но дернулся. Это была реакция узнавания. Вы что-то определили, но не говорите.