Резкий, выверенный удар обрушился на тёмную копию, разрывая её на части.

— Костомар, капитан! Подавляйте любые проявления! Не давать им оформиться! — крикнул я.

Они продолжали появляться — мелкие, злобные твари, агонизирующие фрагменты чужой воли. Но это была лишь предсмертная конвульсия. Моя команда работала слаженно, как хорошо отлаженный механизм.

Мы сражались. И побеждали.

Через десять минут всё было кончено. Последний сгусток растворился в воздухе. Костяная кошка в центре круга перестала дрожать. Я разорвал поток.

Тишина.

Я стоял в центре комнаты, анализируя поле боя. Воздух всё ещё пах озоном и рассеянной тёмной энергией. Семнадцать выбросов. Семнадцать подавленных угроз. Операция завершена.

Это была самовоспроизводящаяся паразитическая структура. Проклятье Ваксина и команды было спроектировано так, чтобы при попытке очищения оно фрагментировалось и создавало множество мелких, агрессивных сущностей.

Цель — истощить мага и, возможно, заразить его самого. Примитивная, но потенциально эффективная тактика против одиночки. Но у меня была команда.

— Отличная работа, — прозвучал мой голос в наступившей тишине. — Координация была безупречной. Костомар — идеальное сдерживание на земле. Капитан — полное доминирование в воздухе. Мы нейтрализовали угрозу с минимальными затратами энергии, — похвалил я команду.

Костяная кошка встряхнулась.

Её скелет издал сухой, чистый перестук, как идеально настроенный ксилофон. Она выглядела не просто чище. Её кости блестели на свету.

Я снова активировал некро-зрение. Её костная структура теперь светилась ровным, холодным белым светом, без единого тёмного вкрапления. Зелёные огни в глазницах горели ярко и спокойно.

Энергетическая матрица стабилизирована. Фамильяр полностью стерилен и готов к следующему этапу.

— Это было не просто отравление, — сказал я, обращаясь к ним. — Если бы хоть одна из этих тварей прорвала контур и достигла Аглаи в её ослабленном состоянии, она бы снова запустила процесс трансформации изнутри. Это была бы катастрофа. Ваша слаженная работа предотвратила её.

— Я ем грунт? — Костомар указал костлявым пальцем на кошку.

— Да, Костомар. Теперь она безопасна. Можно приступать к объединению.

Костяная кошка подошла ко мне.

Медленно, с достоинством. И потёрлась своим гладким, отполированным черепом о мою ногу. Этот жест благодарности стал актом признания. Признания иерархии.

Она признала во мне не просто создателя, а доминирующую силу, которая обеспечила её выживание и очищение.

Инстинкты её первоначальной сущности — кошки — проявляются даже в этой некротической форме. Признание вожака, поиск защиты у сильнейшего.