Природа действительно берёт своё, даже после смерти и магического перерождения. Этот поведенческий паттерн можно будет использовать для управления ею в будущем.

— Что ж, диагностика и санация завершены, — заключил я. — Капитан, Костомар, благодарю за службу. Теперь — следующий этап. Завтра утром мы доставим этого… фамильяра… в клинику для воссоединения с носителем. А сейчас — отдых. Вы его заслужили.

Следующим утром я вошёл в «Белый Покров», неся в руке переноску. Кошка внутри была спокойна. Процедура очищения и демонстрация иерархии дали свои плоды.

Я проигнорировал ординаторскую, откуда доносился монотонный голос Рудакова, читавшего персоналу какую-то лекцию о трудовой дисциплине. Рудаков нейтрализован.

Слушать его бюрократический лепет — неэффективная трата времени. Мои задачи сегодня имели куда более высокий приоритет.

У палаты Ливенталей стоял новый охранник.

— Доктор Пирогов, — он не стал проверять документы. — Проходите, вас ждут.

Система работает. Моё имя теперь звучит как пароль.

В палате было светло и шумно. Граф Ливенталь, восстановленный и энергичный, расхаживал у окна.

Актив «Граф» полностью вернулся к функциональности. На кровати, обложенная подушками, сидела Аглая. Бледная, но взгляд ясный. Основной пациент стабилен, сознание чистое.

— Доктор! Наконец-то! — граф бросился ко мне. — Она не говорит! Это же катастрофа!

Его паника — это «шум». Эмоциональная помеха, мешающая проведению тонкой процедуры. Её нужно было немедленно подавить. Страх родственников — худший враг врача.

— Граф, спокойно, — мой голос прозвучал холодно и ровно. — Ваша паника ей не поможет. Наоборот, она чувствует вашу тревогу, и это ухудшает её состояние. Сядьте в кресло и не мешайте мне работать.

Он замер, затем медленно, как послушный ребёнок, опустился в кресло.

— Мрк фсш! — Аглая издала свой бессмысленный набор звуков, но в её глазах было отчаянное приветствие.

Здоровается. Пытается прорваться сквозь барьер. Какая молодец. Воля к восстановлению — ключевой фактор успеха. Отлично.

Я не стал торопиться. Позволил напряжению повиснуть в воздухе. Затем, с выверенной паузой, я медленно поставил переноску на пол — так, чтобы она её видела.

— Здравствуйте, Аглая Платоновна, — специально с официозом сказал я. — Я привёз ваше лекарство.

Её глаза, до этого полные отчаяния, вспыхнули надеждой. Она узнала. Не увидела, а почувствовала. Она протянула руки к переноске, её пальцы дрожали.

Резонанс. Даже на расстоянии она чувствует свою вторую половину. Связь не просто существует, она активна. Это упрощает процедуру реинтеграции. План был верным.