— Если не адреналин, то что⁈ — взорвался он. — Она же умирает! Посмотрите!

Лилия выглядела ужасно. Лицо из синюшного стало фиолетовым. Дыхание — редкое, поверхностное, агональное. Пауза между вдохами достигала пяти-шести секунд.

— Ей нужен C1-ингибитор! — я повернулся к графу, который стоял бледный как мел. — Специфический препарат! «Беринерт», «Синрайз», любой! Или на худой конец —свежезамороженная плазма!

— Плазма? — переспросил граф. — Зачем плазма?

— В плазме здоровых доноров есть C1-ингибитор! Немного, но достаточно, чтобы остановить приступ! Это стандарт лечения НАО при отсутствии специфических препаратов!

— У нас есть плазма? — граф повернулся к Мельникову.

— В реанимации… должна быть… в банке крови… — пробормотал тот.

— Так чего стоите⁈ НЕСИТЕ!

— Но протокол… — начал Мельников.

— К ЧЕРТУ ПРОТОКОЛ! — взорвался граф.

Его лицо стало багровым, вены на висках вздулись, и в этот момент он был похож не на светского льва, а на берсерка перед битвой. Он шагнул к Мельникову, нависая над ним как скала:

— Вы меня слышали, доктор⁈ Я сказал — К ЧЕРТУ ВАШ ПРОТОКОЛ!

— Но граф, я несу ответственность…

— Ответственность⁈ — Бестужев схватил его за лацканы халата. — Вы хотите поговорить об ответственности⁈ Эта девушка — мать двоих детей! Вдова героя России! Она работает у меня пять лет! Если она умрет из-за вашего упрямства, я вас УНИЧТОЖУ! Понятно⁈

— Алексей Петрович, но…

— ДЕЛАЙТЕ, КАК ОН СКАЗАЛ! — рявкнул граф, указывая на меня.

Его голос прогремел по коридору как выстрел из пушки. Это был голос человека, привыкшего командовать полками.

— БЫСТРО! — добавил он. — ИЛИ Я ЗАКРОЮ ЭТУ КЛИНИКУ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

Магическое слово «закрою» подействовало как электрошок. Слово графа было законом в этих стенах — он платил зарплаты, он владел зданием, он решал судьбы.

Конечно, он ничего бы не закрыл. Не дурак, чтобы себе в ногу стрелять. Но персонал до ужаса боится увольнения.

Петров первым пришел в себя:

— Я… я побегу за плазмой!

Он сорвался с места и помчался в сторону реанимации, как спринтер на стометровке. Его халат развевался как плащ супергероя.

— И не одну! — крикнул я вслед. — Минимум два пакета! По четыреста миллилитров!

— Понял! — донеслось из-за угла.

Но времени катастрофически не хватало. Пока Петров добежит до реанимации, найдет плазму, вернется… Минимум две минуты. А состояние Лилии ухудшалось стремительнее, чем я ожидал.

Дыхание стало совсем поверхностным — грудная клетка едва поднималась. Промежутки между вдохами увеличились до семи-восьми секунд. Губы из синих стали почти черными — критическая гипоксия.