Энергетический стент. Я выстраивал конструкцию. Каркас из Живы, который раздвинет отекшие ткани изнутри. Создаст просвет для воздуха.

Это было адски сложно. Как лепить скульптуру из воды. Или плести кружево из дыма. Энергия не хотела держать форму, расползалась, пыталась впитаться в ткани.

Держать… формировать… проталкивать…

Миллиметр за миллиметром я продвигал энергетическую трубку через отекшую гортань. Ткани сопротивлялись — распухшие, плотные как резина. Отек давил со всех сторон, пытаясь схлопнуть мой импровизированный стент.

Пот выступил на лбу. Капли скатывались по вискам, капали на мраморный пол. Руки начали мелко дрожать от напряжения.

Еще немного… почти…

— Смотрите на мониторы! — вдруг воскликнула Соколова. — Сатурация поднимается! Шестьдесят два! Шестьдесят пять!

Работает! Воздух начал проходить!

Я усилил концентрацию, расширяя энергетический канал. Два миллиметра… три… четыре…

ПРОРЫВ!

Энергетическая трубка прошла насквозь через отек, соединив ротовую полость с трахеей. Крошечный туннель диаметром около пяти миллиметров — меньше мизинца, но достаточно для минимального газообмена.

— Дыши! — прошептал я, не разжимая губ. — Давай, Лилия, дыши!

Грудь Лилии дернулась. Раздался тихий свист — воздух прошел через мой энергетический стент. Слабый, едва слышный звук, но для меня он был прекраснее любой симфонии.

Вдох. Пауза в три секунды. Выдох. Снова пауза. Вдох.

— Она дышит! — закричала Маша. — Смотрите, она дышит!

— Как это возможно⁈ — Мельников склонился надо мной. — Что вы делаете⁈

Сжигаю свою жизнь, чтобы она могла жить. Я чувствовал, как Жива утекает из Сосуда.

Потому что удерживать энергетический стент оказалось адски сложно. Отекшие ткани давили на него со всех сторон с силой пресса. Каждую секунду приходилось подпитывать конструкцию новой порцией энергии.

— Сатурация семьдесят! — радостно объявила Соколова. — Семьдесят пять! Восемьдесят!

— Пульс стабилизируется! — добавила Раиса Павловна. — Сто двадцать! Ритм ровный!

— Это невозможно! — бормотал Мельников. — Отек полностью перекрыл гортань! Я видел! Как воздух проходит⁈

— Тибетская техника! — выдавил я сквозь зубы, не открывая глаз. — Энергетические меридианы!

Несу полную чушь. Но звучит достаточно эзотерично, чтобы они отстали.

— Вы серьезно⁈ — голос Мельникова поднялся на октаву.

— Монастырь… Ганден… — я с трудом выговаривал слова, концентрация требовала всех сил. — Три месяца… с ламами… древняя… методика…

— Восточная медицина? — с сомнением спросил граф.

— Очень… древняя… — подтвердил я.

Края зрения начали темнеть. Классический признак истощения Сосуда — организм отключает периферическое зрение для экономии энергии.