— Не вы первый, не вы последний. По статистике, тридцать процентов пациентов с НАО умирают от неправильного лечения при первом серьезном приступе.

— Тридцать процентов! — ужаснулся Петров. — Это же каждый третий!

— Именно. Поэтому так важна правильная диагностика. Кстати, нужно взять анализы. Уровень C1-ингибитора, C4-компонент комплемента. И генетический тест на мутации.

— Запишу, — Соколова достала блокнот. — А лечение? Что дальше?

— Острый приступ купировали. Но нужна профилактика. Даназол, анаболический стероид, по двести граммов в день — увеличивает синтез C1-ингибитора печенью. Или транексамовая кислота, это антифибринолитик, по грамму три раза в день.

— А специфические препараты? — спросил Мельников. — Вы говорили про Беринерт?

— Дорого. Очень дорого. Одна доза — пятьдесят-сто тысяч рублей. Для профилактики нужно две дозы в месяц минимум.

— Сто тысяч⁈ — ахнула Маша. — За одну ампулу⁈

— Рекомбинантный человеческий белок. Сложнейшее производство. В Российской Империи не делают, везут из Китая.

— Я оплачу, — вмешался граф. — Сколько нужно — столько и оплачу. Лилия Павловна — ценнейший сотрудник. И мать двоих детей.

И женщина, которая знает, где у тебя скелеты в шкафу. Такими не разбрасываются.

Пока медсестры перекладывали Лилию на каталку для транспортировки в палату, вокруг меня собралась толпа врачей. Новость о чудесном спасении уже разлетелась по клинике.

— Доктор Пирогов! — подбежал молодой врач, которого я раньше не видел. — Я Сергей Витальевич, заведующий диагностическим отделением! Это было потрясающе! Как вы определили НАО так быстро?

— Опыт, — уклончиво ответил я.

— А эта техника… как вы назвали… тибетская? Где можно научиться?

— В Тибете, — я сохранял серьезное лицо. — Монастырь Ганден. Но они берут не всех. Нужно пройти испытания.

— Какие испытания?

— Медитация в ледяной воде, хождение по углям, левитация…

Я веселился. А почему нет? Пациент спасен. Живы получено с лихвой, можно и побаловать себя.

Несу полную чушь. Но чем абсурднее ложь, тем охотнее в нее верят.

— Невероятно! — врач смотрел на меня как на гуру. — А вы не могли бы провести мастер-класс? Для наших врачей!

— Возможно. Поговорим позже.

Наконец Лилию увезли в реанимацию для наблюдения. Толпа врачей разошлась по своим делам, обсуждая увиденное. В коридоре остались только мы с графом.

Он смотрел на меня странным взглядом — смесь восхищения, уважения и суеверного страха.

— Пирогов, — наконец произнес он. — Пойдемте в мой кабинет. Нам нужно поговорить.

В кабинете он первым делом направился к бару. Достал графин с виски, налил себе полный стакан и выпил залпом, как воду.