— Я ем грунт! — радостно воскликнул Костомар, и его жесты явно изображали копание земли.

— С подвалом! — добавил призрак.

Утро встретило меня серым небом и моросящим дождем. Типичная московская погода — промозглая, сырая, депрессивная. Но настроение у меня было отличное — девяносто процентов в Сосуде давали ощущение силы и уверенности.

Почти полный запас. Я шагал по больничному коридору. Еще немного, и можно будет переходить на новый уровень силы.

В ординаторской уже собрался весь коллектив терапевтического отделения.

Варвара стояла у окна, проверяя список назначений. При моем появлении она подняла глаза и слегка улыбнулась. В этой улыбке было что-то личное и интимное.

Нужно с ней поговорить. Объяснить, что служебные романы — плохая идея. Хотя кого я обманываю? Она не послушает.

Костик сидел в углу и дожевывал огромный бутерброд с колбасой. Крошки падали на его халат, но он их не замечал, увлеченный процессом поглощения пищи.

— Привет, Святослав! — радостно помахал он свободной рукой. — Слышал, ты вчера лептоспироз диагностировал! Это же супер-редкая болезнь!

— Не такая уж редкая, — спокойно ответил я.

— Да брось! — он чуть не подавился от возбуждения. — Один случай на сто тысяч! Это как в лотерею выиграть, только наоборот!

Марина, молодая новенькая ординаторка, сидела в углу и что-то быстро записывала в блокнот. Подняла голову, увидела меня и тоже улыбнулась:

— Доктор Пирогов! А правда, что Волконский перед вами извинялся? Говорят, он чуть ли не на колени встал!

— Слухи преувеличены, — уклончиво ответил я. — Мы просто обсудили диагноз.

— Ага, обсудили, — хмыкнул Костик. — Катька из процедурного рассказывала — он аж позеленел, когда понял, что ошибся!

Ровно в восемь утра дверь открылась, и вошел Рудаков.

Но это был уже совсем другой Рудаков.

Исчезла напыщенность, пропала самоуверенная ухмылка. Он выглядел собранным, деловым, даже халат застегнут на все пуговицы — обычно он ходил нараспашку, демонстрируя дорогую рубашку.

— Доброе утро, коллеги, — начал он без обычных витиеватых предисловий. — Планерка будет короткой. Начнем с палат.

Все переглянулись. Обычно Рудаков начинал с пятнадцатиминутной лекции о важности дисциплины, ответственности и прочих банальностей.

— Палата номер один, — он открыл журнал. — Петров Иван Семенович, шестьдесят два года. Инфаркт миокарда, третий день после приступа. Состояние стабильное, осложнений нет. Продолжаем антикоагулянты, бета-блокаторы, наблюдение.

Все переглядывались, явно не ожидая такой смены поведения руководителя. После моей вчерашней выволочки он сильно исправился. Это хорошо.