— Доказательства есть? — спросил я.

— Пока только слухи и обрывки документов. Вячеслав проник в кабинет Волконского ночью, сфотографировал кое-какие бумаги. Но этого мало для серьезного обвинения.

— Нужно больше, — кивнул я. — Конкретные факты. Имена жертв. А ещё адреса «пансионов». Какие-нибудь финансовые документы.

— Мы работаем над этим, — заверил Свиридов. — Леонид следит за одним из курьеров Ордена. Скоро должен привести к одному из их убежищ.

Сомов встал и начал нервно ходить по коридору, попутно приговаривая:

— Какой ужас! И весь этот ужас в моей больнице!

— Технически Волконский арестован, — напомнил я. — Так что уже не в вашей больнице.

— Да уж. Вы прямо как чувствовали, Святослав, что его нужно срочно упечь в подвалы инквизиции. Но его сообщники! Наверняка у него есть сообщники среди персонала!

— Найдем и их, — пообещал Свиридов. — Дайте время.

— А Стрельцов? — вдруг спросил Сомов. — Он же арестовал Волконского по подозрению в некромантии. Если выяснит, что тот не некромант…

— Отпустит, — закончил я. — Поэтому нам нужны доказательства других преступлений. Срочно.

— Будут доказательства, — Свиридов стукнул себя кулаком в грудь. — Обещаю! Мы эту скотину засадим надолго!

Энтузиазм подчиненного раба всегда трогает. Особенно когда он направлен на полезное дело.

Правда, когда его слишком много, это начинает уже раздражать.

— Кстати, — я повернулся к Свиридову. — Вы уже всю охрану поменяли?

— Так точно! Вчера ночью последних ненадежных уволил. Теперь все наши.

— «Наши»? — главврач посмотрел на меня. — Это в смысле верные больнице или верные доктору Пирогову?

— И то, и другое, — уклончиво ответил Свиридов.

— Святослав, — Сомов подошел ко мне вплотную. — Вы превращаете мою больницу в свою личную вотчину?

— Я превращаю вашу больницу в безопасное место, — спокойно ответил я. — Где нет шпионов, предателей и тайных орденов. Разве это плохо?

— Это… это… — он искал слова. — Это неправильно! Я главврач! Я должен контролировать персонал!

— Вы и контролируете. Формально. А фактически…

— Фактически всем заправляете вы!

— И что? Вам от этого хуже стало? Репутация пострадала? Пациенты жалуются? Я только что спас вас от репутационного скандала и ничего не потребовал взамен. Кроме верности, конечно.

Сомов замолчал. Потом тяжело вздохнул:

— Нет. Даже лучше стало. Порядка больше. Но все равно… неправильно это.

— Петр Александрович, — я положил руку ему на плечо. — Мы с вами в одной лодке. Помните клятву? Вы не можете меня предать. Я не хочу вам вредить. Давайте работать вместе. К обоюдной выгоде.