Я подошел ближе. Присмотрелся. И почувствовал, как внутри все холодеет от изумления.
На столе лежало тело. Но не обычное тело…
— Мать моя некромантка, — выдохнул я.
Глава 5
Я медленно обходил стол. То, что лежало на нём, заставляло меня смотреть дважды. Сначала глазами патологоанатома, потом глазами некроманта. Во рту копился привкус формалина и ещё чего-то сладковатого. Пальцы сами тянулись к шву на запястье, проверить.
Рядом стоял Всеволод Кириллович Мёртвый, почти сияя от гордости, словно одна из ярких ламп. Его обычно бледное лицо даже немного порозовело от волнения.
— Впечатляет, а? — он потирал руки, как ребенок перед ворохом новогодних подарков. — Три года такой кропотливой работы!
Я наклонился ближе. Швы я нашёл не сразу. Пришлось почти упереться лбом в кожу. Микрохирургическая нить, тоньше волоса. Места стыка тканей он обработал каким-то полупрозрачным составом, и я провёл подушечкой по запястью, ища границу. Не нашёл.
Правая рука выглядела изящной, с длинными тонкими пальцами. Ногти были аккуратно подстрижены и отполированы. А на подушечках пальцев виднелись характерные мозоли от струн.
— Музыкант, что ли? — спросил я, приподняв кисть, чтобы рассмотреть получше.
— Вот уж верно! Скрипач! — радостно подтвердил Мёртвый. — Между прочим, первая скрипка Императорского оркестра! Умер от инфаркта прямо во время исполнения Девятой симфонии! Какая ирония, а? Он дошел до «Оды к радости» и тут же замертво рухнул!
Да, это обычный юмор патологоанатомов. Иначе здесь можно просто сойти с ума, работая с трупами.
Я перевёл взгляд на левую руку, и пальцы сами сжались. Эта была другой породы. Массивная, короткие толстые пальцы, вздувшиеся вены, шрамы на костяшках поверх старых шрамов.
— А эта от кого? — я прощупал бицепс. Даже в расслабленном состоянии он был твердым, как камень.
— Портовый грузчик! Георгий Медведев, по прозвищу Железная Рука! — Мёртвый явно наслаждался моим интересом. — Мог голыми руками гнуть подковы и цепи рвать!
— И зачем одному телу такие разные конечности? — я включил некромантское зрение на самый минимум, изучая его энергетическую структуру. — Ведь это же дисбаланс в координации движений создаст.
— Универсальность должна быть во всём! — воскликнул Мёртвый. — Правой рукой он сможет ювелирную работу выполнять, ну, там, хирургические операции, на инструментах музыкальных играть! А левой вон дрова колоть, тяжести поднимать, врагам кости ломать!
Я слушал и чувствовал, как у меня сводит шею. В его словах работала логика. Жуткая, цельная логика человека, который годами собирал универсального солдата и теперь стоял рядом и сиял.