— Понимаете, Святослав, это ведь не спонтанный проект! Я годами планировал! Годами отбирал самые лучшие части! У меня специальный каталог…

Он достал из ящика стола толстую тетрадь в кожаном переплете, раскрыл на закладке:

— Вот, смотрите! «Труп номер двести тридцать семь. Мужчина, тридцать два года. Причина смерти — отравление цианидом. Интересующие части: глаза. Острота зрения — единица. Цвет — серо-голубой. Особенности: увеличенное периферическое зрение». Это, кстати, был снайпер императорской гвардии!

— Вы, что, вели учет всех трупов? — я пролистал тетрадь.

— Конечно! А как иначе? — он гордо выпятил грудь. — Когда поступал труп с идеальными частями, но остальные органы для моих целей не годились, я просто делал замену!

— То есть?

— Ну, например, поступает утопленник. Легкие и мозг повреждены водой, но печень идеальная! Я забираю печень для своего проекта, а трупу ставлю печень от какого-нибудь алкоголика, который от цирроза умер. Всё равно в закрытом гробу никто же внутренние органы не проверяет!

Он менял органы у трупов, как детали в конструкторе. И ведь действительно, никто не проверяет. Родственники видят только лицо покойника, остальное скрыто под саваном.

— Этично, — иронично заметил я.

— Наука требует жертв! — Мёртвый моей иронии не уловил. — И потом, какая мертвецам разница? Они уже ничего не чувствуют!

Он подошел к правой руке конструкта, погладил ее почти нежно:

— Вот эта рука… Я ждал ее два года! Целых два года! Скрипач умер в возрасте пятидесяти трёх лет, но руки у него остались как у двадцатилетнего! Никакого тебе артрита или тремора, идеальная чувствительность!

— А почему именно скрипач? Почему не пианист или хирург?

Выбор Мёртвого мне показался довольно странным.

— О, это целая наука! — Мёртвый загорелся. — Скрипачи ведь обладают уникальной координацией! Левая рука на грифе должна с точностью до миллиметра на лады попадать, а правая — смычок контролировать! Это, между прочим, особые нейронные связи в мозге создает!

Звучало логично. Если забыть о том, что нейронные связи живут в мозге. Руки тут вторичны.

— А левая рука? — я поднял массивную конечность. — Зачем такой контраст?

— Георгий Медведев был уникумом! — Мёртвый быстро полез в свою тетрадь. — Вот, запись номер триста девяносто один! Мог двести килограммов одной левой поднять! При этом обладал удивительной точностью движений — мог левой рукой орехи колоть, не повреждая ядра!

— Впечатляет, — признал я. — А внутренние органы?

— О, это отдельная песня! — он перевернул несколько страниц. — Сердце — от двадцатидвухлетнего гражданина! Никогда не болел, не пил, не курил! Пульс в покое — пятьдесят ударов в минуту! Погиб от несчастного случая — дерево упало.