Зашел в больницу. Первым делом — к Громову. Нужно собрать заработанную Живу, пока пациент окончательно не выздоровел и не выписался.

Палата интенсивной терапии номер сорок три встретила меня солнечным светом и запахом свежих цветов. Инквизиции на горизонте не было. Хотя непонятно, куда делся следящий.

Громов сидел в кровати, читая утреннюю газету. Выглядел он прекрасно — румянец на щеках, глаза ясные, дыхание ровное.

— Доктор Пирогов! — обрадовался он, увидев меня. — Спасибо вам огромное! Я думал, что умру, а теперь чувствую себя лучше, чем за последние десять лет!

— Рад, что вы поправились, Алексей Владимирович, — я подошел к кровати. — Позвольте провести контрольный осмотр.

— Конечно, конечно!

Положил руку ему на грудь, якобы проверяя сердечный ритм. На самом деле — активировал некро-зрение. Пациент был абсолютно чист. Никаких астральных паразитов и матки. А мои охотники растворились в его Живе.

Громов был так благодарен, что Жива потекла ко мне золотистым ручейком — чистая, насыщенная благодарностью и радостью от спасения. Семнадцать процентов, как я и рассчитывал.

Прекрасный урожай. Спасение от смертельной болезни всегда дает хороший выхлоп. Особенно когда пациент искренне благодарен.

— Все отлично, — сказал я, убирая руку. — Еще пара дней наблюдения, и можете ехать домой.

— Домой! — его глаза засияли. — Жена будет счастлива! И дети! Они так переживали!

— Уверен, что будут рады. Отдыхайте пока.

Вышел из палаты, чувствуя прилив сил. Сосуд Живы приятно потяжелел, энергия растекалась по телу, восстанавливая потраченные вчера резервы.

Я направился в свое отделение. Нужно было проверить новых пациентов, заполнить отчеты, провести обход.

Но едва я вошел в коридор терапевтического отделения, как в другом конце показалась фигура. Ну вот только её еще не хватало.

Варвара.

Увидев меня, она просияла и направилась прямо ко мне. В глазах — тот особый блеск, который бывает у женщин, решившихся на что-то важное.

О нет. Только не это. Только не сейчас. У меня нет ни времени, ни желания выслушивать очередное признание в любви.

Она шла решительной походкой, каблуки цокали по линолеуму, как барабанная дробь. До меня оставалось метров десять, потом пять…

И тут между нами материализовался доктор Всеволод Кириллович по фамилии Мёртвый.

— Святослав Игоревич! — воскликнул заведующий моргом. — Наконец-то я вас нашел!

Всеволод Кириллович выглядел как обычно — бледный до синевы, с темными кругами под глазами, в вечном халате с пятнами формалина. Но глаза горели энтузиазмом безумного ученого.

— Добрый день, Всеволод Кириллович, — я покосился на Варвару, которая остановилась в паре метров, явно раздраженная помехой.