— Идите уже. И следите, чтобы ваше «творение» не нашли инквизиторы.

— Ха! — усмехнулся он. — Эти тупоголовые фанатики? Да они его в упор не увидят! Я так хорошо спрятал!

Самоуверенность — всегда первый шаг к провалу. Но это его проблемы. У меня своих хватает.

Мёртвый вышел. Я подождал минуту и услышал его громкий возмущенный голос снизу:

— ЧТО ЗА ЧЕРТ⁈ ЧТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ, ИРОДЫ ПРОКЛЯТЫЕ⁈ КТО РАЗРЕШИЛ ВХОДИТЬ В МОЙ МОРГ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ⁈ ЭТО ЧАСТНАЯ ТЕРРИТОРИЯ! НЕПРИКОСНОВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО НАУКИ! ГДЕ ОРДЕР⁈ ПРЕДЪЯВИТЕ ОРДЕР!

Молодец, Мёртвый. Натурально возмущается. За него можно не беспокоиться, ибо такие брюзги умеют отбиваться от любых проверок.

Подождав еще пару минут, я вышел из процедурной и направился обратно к палате пациента. Шел медленно, обдумывая ситуацию.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Доктор Мёртвый Всеволод Кириллович — заведующий моргом и тайный некромант-самоучка. Фанатик, готовый на всё ради обучения. Это одновременно и находка, и проблема.

Если что-то пойдет не так, всегда можно свалить на «эксперименты патологоанатома». Все знают, что Мёртвый странный. Никто не удивится. Естественно, не инквизиции его сдавать, а только для тех, кто нечаянно сунет нос в мои дела. Такого союзника нельзя терять.

Второе — потенциальный источник Живы. Обучение — это тоже форма спасения. Спасение от невежества, от ошибок, от саморазрушения. Каждый успешный урок должен давать процент-другой. Но это только в теории. Сработает, только если Мёртвому эти уроки слишком дороги.

Но и проблем тут не избежать. Он слишком эмоционален. Восторженные фанатики часто совершают глупости от избытка энтузиазма. «О, я научился поднимать палец! Попробую-ка поднять целую руку!» И привет, некромантический взрыв.

А еще он самоучка с кучей неправильных представлений. Переучивать всегда сложнее, чем учить с нуля. Придется выбивать из него весь мусор из псевдонаучных книжек.

И это его «творение». Что бы он там ни создал за пять лет экспериментов, это наверняка что-то опасное. Или глупое. Или опасно глупое.

Ладно, это подождет. Нужно заниматься насущными делами.

Я направился к палате Громова, прикидывая варианты.

Астральные паразиты. Остались сутки до взрыва матки. Может, чуть больше, если повезет. Нужно что-то придумать, иначе пациент умрет.

Палата интенсивной терапии встретила меня атмосферой едва сдерживаемой паники. У кровати Громова продолжали стоять врачи, и каждый предлагал свой вариант лечения.

Сам пациент выглядел ужасно. Даже хуже, чем пятнадцать минут назад.

Кожа приобрела землистый оттенок с желтоватым отливом — признак печеночной недостаточности. Губы синие, почти фиолетовые — синюшность из-за недостатка кислорода. Дыхание поверхностное, со свистом — обструкция дыхательных путей.