Другой, находящийся в здании со стороны столовой, где я недавно говорил с Турком — цивильный, с унитазами, писсуарами, сушилками для рук и вертушкой, у которой сидела бабка и брала с каждого по полторы тысячи рублей за вход. И внутри даже убирали пару раз в день — воняло не так сильно.

Но платить за это народ пока ещё не хотел, большинство ходило в бесплатный, тратить ещё на это дело по полторы тысячи. Вот этим мы и воспользуемся, возьмём киллеров там, будет проще, и меньше риска зацепить постороннего.

— А платить? — бабушка, сидящая на вертушке у самого входа в туалет, отложила кроссворд и строго посмотрела на нас через большие круглые очки. Из-за мощных линз зрачки казались выпирающими.

— Невтерпёж уже, бабка! — Устинов притворно потёр живот. — Мочи нет! Пусти!

— Да заплачу я, — я махнул рукой и положил на чайное блюдечко мятую пятитысячную купюру. — На троих.

— Сдачу возьмите, — она грохнула на блюдечко несколько больших сотенных монет. — И бумажку, — она оторвала из рулона маленький кусочек явно не щедрой рукой.

И не пропускала, старая, пока все формальности не были улажены. Наконец, мы прошли в мужской туалет. Ну, тут конечно, небо и земля по сравнению с бесплатным. И народа никого, как мы и думали.

Василий Иваныч тем временем подставил руки под сушилку, и она громко завыла, как пылесос. Помещение полуподвальное, окна высоко, надо забираться на батарею, чтобы туда посмотреть. Кабинки всего две, но одна сломанная, с надписью «Не работает», и заперта намертво.

Мы втроём забились в рабочую, потому что прятаться было больше негде, ни единого закутка, а снаружи уже слышалась ругань — киллеры не захотели платить. И где Сафронов их нашёл? Хотя, возможно, он специально взял таких рисковых, другие бы явно поняли, чем всё это пахнет, и не пошли бы на такое дело, а своих людей кандидат в мэры светить не хотел.

— Ты чё не заплатил-то? — послышался гнусавый голос и шаркающие шаги из-за двери. — А то бабка пургу погнала!

— Валить надо отсюда быстрее! — прохрипел кто-то другой, уже внутри. — Там мусора ходят, я их видел, сука. Через это, что ли, окно пролезть? Он про него говорил? Где там тачка?

— Да хрен его знает, по ходу, туда лезть! Сука, идёт кто-то, — раздалось шебуршание куртки. — Шкериться надо, отвечаю, бабка мусоров позвала. Заплатить ей надо было, д***б!

— Ты мне поясни за д***ба, клоун позорный!

— Чё сказал?

— Окно открой!

— А там никто не сидит? — один из них явно показал на кабинку.

— Никого.

— А ты проверь!

Один рванул дверь кабинки, и она открылась. Парень с мутным взором и стоящими дыбом рыжими волосами непонимающе уставился на нас троих. Лицо чрезмерно вспотевшее.