— Нет! — девушка помотала головой. — Но… вот когда задыхалась. Будто какой-то звук был такой… треньк! — воскликнула она.
— Ага. Так, а где это было? Помнишь это место?
Пусть работы и вал, но надо проверить, убедиться, насколько это серьёзно. Может, грабитель схватил её за шарф и выпустил, может, у него была удавка, но он её не удержал.
Или лопнула струна, та самая, на которой уже было несколько жертв. И если это так, значит передо мной чудом спасшаяся жертва нашего маньяка, а сама удавка может лежать где-то там, на месте, если маньяк её не нашёл.
Надо срочно всё проверить.
— Поехал я, Маратыч! — крикнул я. — Чую, что-то недоброе было.
— Ну…. езжай, — согласился Сафин с явной неохотой. — Устинова с собой возьми… и рапорт на автомат напиши, я подмахну у начальства. Возьми ещё броник и не снимай его, понял? Спи даже в нём, пока всё не закончится.
Достала уже Сафина всё эта карусель.
— Понял, Маратыч, — я усмехнулся и пошёл в оружейку.
Глава 9
— Звонит новый русский другому, — водитель Степаныч громко заржал над своим же анекдотом, — ах-хах-ха! Звонит, говорит, Петруха, здорово! А Петруха ему отвечает — да некогда мне говорить, тихо, я на кладбище. А тот ему — а кто тебя так, Петруха? Ах-хах, прикинь, Иваныч!
— Ну что, Степаныч, да разве это анекдот? — Василий Иваныч покачал головой. — Чё у тебя сегодня анекдоты такие дебильные? То про кладбище, то жопа какая-то яблоки жрёт? Херня какая-то это на лыжах, а не анекдоты. Ты бы хоть хорошее что-нибудь рассказал, а то только анекдоты несмешные травишь или про шурина своего рассказываешь, как он что-то мутит.
— Да про шурина-то нечего, — водитель махнул рукой и насупился. — Чё там говорить-то про него? Вышел из магазина, поскользнулся, упал на копчик. Всё-то в больнице лежит, ходить не может. И-эх, он и так не работал, да хоть какие-то деньги домой тащил, а теперь лежит, мне и своих кормить надо, и его семье помогать ещё, пока он не оклемается.
— Да ладно-ладно, — Устинов примирительно поднял руки. — Ну, бывает, в жизни всякое случается. Давай я тебя развеселю.
— Не надо, — Степаныч отклонился, с опаской глядя на него. — Я за рулём вообще-то. Знаю я, как ты веселишь. Врежемся ещё!
— Да мы уж приехали. Здесь же, Пашка?
— Угу.
Захватили мы с собой Сан Саныча, а у рыжей девушки я на время взял шарф, который был на ней во время нападения, пообещав непременно его отдать. Шарф лежал в пакете, который я нёс в правой руке, а левой придерживал сумку с автоматом, чтобы не колотила по бедру. А поводок с собакой взял Устинов, Сан Саныч его вполне слушался.