Выйдет он, максимум, по истечении сорока восьми часов под подписку (а скорее всего — и раньше) и будет мутить свои дела дальше и хвосты зачищать. Ну а главный вопрос — вот Кросс его тогда сдал, намекал нам о схемах с отелями, показал, что «Универмаг» выскочку не любит. Ну а сейчас, когда Сафронов почти без охраны, самое время братве его прижать. Но братва его не прижимает. Какого, спрашивается, лешего? Хотят, чтобы мы его об нары ударили? Или что-то другое задумали?

Вопросов дохрена, вот и приходится заниматься этим гадом, когда где-то в городе бродит маньяк со струной-удавкой.

Сафронова отпустили уже к вечеру. На улице его ждали журналисты, которым он сразу дал интервью, мол, претензий к органам не имеет, милиция работает, ищет убийц, вот только вместо того, чтобы заняться рынком и овощебазой, она прессует русских ребят. И намёк сделал, мол, этим самым органам материально и не совсем законно помогает армянская мафия. Ага… ну то есть Артур, который по-армянски не знает ни слова и ни разу не был в Армении.

В РУОПе началось совещание, но меня уйти не просили. Отец сел на стул, явно чувствуя себя не в своей тарелке, потому что стул так и был развёрнут спинкой к нам, а опера, все три оставшихся в отделении, думу думали.

— Серёга говорил, — начал отец, — что у него есть железные доказательства, чтобы закрыть Сафронова лет на двадцать строгача. Прям конкретные, но в чём именно — передать не успел, а после этого на связь выходить перестал.

— Я с Ванькой-судмедом говорил, — я отошёл к окну и сел на подоконник. — Говорит, он мёртв уже давно, просто холодно было, поэтому так долго соседи не обнаруживали. Если примерно, то в то время, когда я говорил с Сафроновым в казино по просьбе смежников, Серёги уже не было в живых.

Возможно, тот разговор в казино с Сафроновым навёл его на мысль, что я в курсе крота в банде и его смерти? Хм-м, пока не хватает вводных, чтобы что-то утверждать наверняка.

— Кстати, только вспомнишь… — отец повернулся к открытой двери. — Долго жить будут.

По коридору ГОВД шли два человека, один из них Турок, второго, высокого мужика лет сорока в чёрном костюме, я не знал. Явно московский перец, потому что костюмчик недешёвый, а волосы уложены гелем. В кабинете пахнуло одеколоном, когда он зашёл.

— Ну что? — отец устало посмотрел на них. — Я же предлагал вам вместе на Сафронова надавить, не ушёл бы. А так и у нас не вышло, и вы телитесь, а человек погиб.

— В курсе, — незнакомый мне ФСБшник (а кто это ещё) сел за стол и положил руки на столешницу. На левой видно металлический браслет от часов. — А вот надо вам было подождать. Мы его по этому отелю отрабатываем.