— Я следователь прокуратуры! — рявкнул Кобылкин. Звук через куртку доносился приглушённый. — Вас тут всех пересажают-на!

— Нас-то не пугай, — сказал я. — Не сработает.

— Э, Васильев, ты? Мужики, вы чего? — он дёрнулся, но сил вырваться не хватило. — Харэ, вы чё, угараете так? Ну-ка живо отпустили! Вы чё? Попутали?

— Его в комнату, — я перехватил пистолет за скобу и наскоро вытер его о джинсы. — Соорудим глушак и закроем вопрос.

Устинов выпучил глаза, я аж это в темноте заметил, но Якут ему закивал с яростным видом, мол, подыграй. Старые опера друг друга с полуслова понимали, иногда вообще было достаточно одним кивком обойтись, хватало.

— Зачем глушитель? — Василий Иваныч хохотнул. — В подушку стрельнуть, а соседи подумают, что перданул кто-то.

— Да вы чё? — возмущался Конь, вырываясь сильнее. — Вы совсем уже?

— Надо, чтобы он типа сам всё сделал, — продолжал стращать я. — А утром приедем, труп опишем, Ручка вскроет, Кирилл нам всё подтвердит по баллистике. И главное — цепочка при трупе будет, которую рыжая потеряла…

Кобылкин тут же перестал сопротивляться и начал прислушиваться.

— Тут уж понятно, что спалился, — я смотрел на силуэт под курткой. — Вывод сделают соответствующий — маньяка совесть заела, боялся преследования, вот для этого взял табельное оружие и разнёс себе башку ночью. Вот так и пойдёт всё в рапорт.

Якут включил свет в комнате, и меня на мгновение ослепило. Мы посадили следака в кресло, убрали с него куртку, а он уставился на меня, щуря правый глаз. Лицо вспотело и раскраснелось.

— Я понял, — протянул он неприятным голосом. — Вот ты чего решил, Васильев. Типа, от маньяка избавиться, да? Понял, что я тебе на хвост сел, и решил меня зачистить? Чтобы самому свои дела делать дальше?

— Чего? Это у тебя цепочка была, и вот это всё, — я показал на стол и стену над ним, с фотками и остальным.

— Да я вычислял маньяка! — с надрывом произнёс он. — Вычислял, кто сообщник этого Кащея, Крюгера этого хренова! И вот кто оказался! Ты сообщник!

Устинов хохотнул от неожиданности и абсурда происходящего, а следак аж начал подниматься, пока Якут снова его не усадил и не велел говорить тише.

— Всё сходится! — Кобылкин оглядывался то на Филиппова, то на меня, но голос приглушил. — Все тела ты нашёл! Везде ходишь, розыскную работу типа ведёшь, с братвой общаешься, с чекистами, и проститутку последним ты видел. Профессору даже звонишь, чтобы маскироваться можно было без палева…

— Если уж на то пошло, — я подтащил стул и сел перед ним, наклонившись к нему ближе. — Первый труп нашёл я в морге, куда его участковый привёз, и где никто не видел, что там удушение. А ты нам зубы не заговаривай, меня ещё приплёл.