Пришлось показательно подкрепить.

— Надеюсь, сын мой, вы не затаили на меня обиду за недоверие.

— Ваше Святейшество, я прекрасно понимаю, что в таких вопросах лучше подстраховаться. Обман приведет к слишком серьезным последствиям, которые затронут много людей. Я надеюсь, вы убедились, что я был с вами честен.

— Признаться, проявившая печать меня изрядно озадачила, но теперь мне стыдно, что я в вас сомневался, сын мой.

Стыдно ему не было — понимали это мы оба, но пришлось включаться в игру, правила которой диктовал не я.

Честно говоря, Ваше Святейшество, я надеялся, что после активации вороновской реликвии печать договора развеется, но, к сожалению, этого не случилось.

— Почему, к сожалению, сын мой?

Спрашивал он вроде как доброжелательно, но меня не оставляло ощущение, что хожу я по тонкому льду, под который отправлюсь сразу, как скажу что-то не то. Не выйду я с этой аудиенции, если патриарх решит, что я опасен. С его точки зрения, сейчас убрать меня можно было безболезненно, поскольку у меня не было высокопоставленных сторонников, которые подняли бы волну против церкви в случае моей гибели. И сейчас мне казалось, что патриарх раздумывает как раз над этим вопросом: убивать меня или нет.

Еще казалось, что ни в коем случае нельзя было врать. По поводу последнего пункта у меня внутри будто предупреждающая сирена включалась. Я не видел навыков патриарха, но это не означало, что их не было. Возможно, они были выражены иным способом, и тогда настоящий разговор начался только сейчас, поскольку патриарх выяснил все мои сильные и слабые стороны и принял какие-то меры по нейтрализации опасных для себя. Разумеется, я этого не чувствовал, но я и не заметил, как меня просканировали на предмет печати договора. Так что нет, врать нельзя было ни в коем случае. Но и всю правду говорить меня это не обязывало.

— Потому что она доставляет мне неудобства, Ваше Святейшество, а в случае, если я не совершаю никаких действий для его выполнения, начинает жечь, что при моем бездействии дальше приведет к смерти.

— То есть вы занимаетесь сбором реликвии не по зову сердца, а по суровой необходимости, сын мой?

— Можно и так сказать, Ваше Святейшество, — согласился я. — Это не вступает в противоречие с моими духовными ценностями. Напротив, я считаю, что освобождение земель от влияния зоны — правильно. Но если бы была возможность отказаться, я бы это сделал, потому что по духу я человек мирный. Мне нравится созидать, а вместо этого меня постоянно втравливают в разборки с другой фракцией божьих помощников.