— Добрый день, — поздоровался я. — Ваше императорское высочество, какая невыразимая честь принимать вас в своем доме.

При моем появлении он так и продолжил сидеть в расслабленной позе, хотя я уверен: почувствовал мое приближение давно. Эх, нужно было мне тоже запрашивать у божка подобный навык. Хотя, как мне кажется, я и без того получил с него по максимуму и не стоит наглеть и лезть к нему еще за чем-то в ближайшее время. Но не в ближайшее — можно и запланировать.

— Считали бы вы это честью, Петр Аркадьевич, не отказались бы от моего опекунства. И да, я прошу, нет — требую, чтобы в вашем доме ко мне обращались без ненужных церемоний, просто по имени-отчеству. Если вы вдруг запамятовали — Федор Николаевич.

Выглядел он прямо-таки добрым дядюшкой, зашедшим к любимому племяннику: и поза, и выражение лица — всё указывало на глубокую приязнь, испытываемую ко мне.

— Благодарю за такую высокую честь, Федор Николаевич. Что касается опекунства, то, даже если бы не было патронажа Церкви, разве я мог бы принять от вас такую жертву? Вы необычайно занятой человек, да еще и трагедия, случившаяся в вашей семье, недавно… Нет, право слово, я показал бы себя неблагодарной толстокожей скотиной, согласись я на такое. Уж простите за грубое слово, Федор Николаевич.

При упоминании семейной трагедии лицо великого князя чуть заметно дернулось, а в глазах появился злой хищный блеск. Этот человек точно знал, кто виноват в смерти сына, к которой отнесся не столь спокойно, как сейчас показывал. Было ли это проявлением родственных чувств или злостью на нарушение собственных планов — для меня разницы не было. В любом случае напротив меня сидел человек, жаждущий меня убить и готовый воспользоваться любой подвернувшейся возможностью.

— А вот Анастасия Александровна уверена, что вы продули прекрасную возможность.

— Именно так, Петр, — сразу же вклинилась в разговор Щепкина. — Как можно было отказаться от опекунства великого князя? Это немыслимо. Это безумие, уж простите за прямоту.

— Анастасия, вы мне предлагаете оскорбить патриарха, чье покровительство я уже принял?

— Нет, — она замялась, понимая, что сказала глупость, но не нашла ничего лучшего, как добавить еще одну: — Но это же можно было как-то совместить, правда?

— Увы, Анастасия, это невозможно.

Она вздохнула и посмотрела на меня так, как будто глупость сделал я, а стыдно ей. Да уж, если она выйдет за Лёню, ее ждет много интересных открытий, в том числе: почему не стоит проявлять лояльность ко всем членам правящего семейства. Впрочем, сейчас она всё равно под воздействием навыка.