Вот с этого места, как говорится, поподробней! Настало время ковать железо. А где его ковать? Пока едем до райотдела, «Булочка» семь раз опомнится и опять начнёт врать.

Хлопнула дверь, на морозец вышел товарищ Пантелеев с плохо отчищенными следами недавнего конфуза на отвороте пальто. Ключевой фразы он, вероятно не слышал, а объяснять чего-либо ему сейчас было не с руки. Я строго кивнул ему — побудь с ней, и показал на Комарову, а сам быстро метнулся в кабинет к Вавиловне. По счастью, она находилась на месте.

— Валентина Вавиловна, — бросился я к ней, — Христом—богом прошу: дайте мне с одним человечком перетереть тет-а-тет. Минут десять всего. Вопрос жизни и смерти. Сто лет буду ваш саквояж на происшествиях носить. Только не погубите.

Вавиловна с сомнением посмотрела на меня, здоров ли: заведующую бюро СМЭ из собственного кабинета выдворять?

— Если что, со мной ещё товарищ из КГБ. — добавил я веса к своей аргументации.

И Вавиловна сдалась. Только не преминула заявить:

— Ну, Лёшка, ты и нахал! А товарищ из КГБ, это случайно не тот, который тут мне…

— Тот, тот! — радостно подтвердил я, видя, что дело идёт на лад.

— Ладно, только десять минут и ни секундой больше.

Конечно, кабинетик для задуманного мной разговора подходил не очень: стол, два стула, шкафы и полный ноль свободного пространства. Но это лучше, чем ничего. Я усадил Комарову на свободный стул, сел сам на место Вавиловны, Пантелеев остался стоять у двери со старательно скрываемым вопросом на лице: а что, собственно, тут происходит?

Я нашёл у Вавиловны чистый листок бумаги, положил перед собой. Достал ручку. Быстро набросал: Объяснение. Я, такой-то, в соответствии со статьёй… получил объяснение от гражданки…

Эх, хорошо бы сюда диктофончик. А что? Я осмотрелся — диктофончика на столе не было, да и не могло быть. Не время ещё для такого ширпотреба. Но идея из головы не уходила. Хорошо бы какую-нибудь имитацию аппарата приспособить. Выдвинул ящик стола (извини, Вавиловна, ничего личного). Поверх вороха бумаг обнаружил знаменитый Вавиловский портсигар — тёмный костяной параллелепипед. Что ж, попробуем.

Крайчиком как бы случайно показал его над поверхностью стола, убедился, что Комарова его заметила, и положил снова в выдвинутый ящик. Щёлкнул застёжкой — включил как будто. Будет играть роль диктофона.

— Итак, гражданка Комарова, это портативный милицейский магнитофон для фиксации показаний. Предупреждаю вас, что мной ведётся запись нашего разговора. Предупреждаю также о необходимости давать правдивые показания. Начинаем. Раз—два—три — проверка записи. Вопрос: когда, где и при каких обстоятельствах вы имели разговор с вашим супругом?