— Ты долго там стоял? — Спросила девушка, чуть наклонив голову и начав тем самым напоминать маленькую экзотическую птичку.

— Не засекал. Просто нужно было рассортировать мысли в голове и кое-с-чем определиться. — Я очень надеялся на то, что обер-комиссар, как и положено имперским службам, не будет особо распространяться среди лиц непричастных касательно источника переданных ему воспоминаний. Потому что иначе мне придётся объясняться с Ксенией, будоража в ней те воспоминания, а этого делать мне не хотелось. — Ты одна, как я понимаю?

— Все решили, что ты задержишься там надолго, и вряд ли вернутся в ближайшее время. Разбежались, в общем.

— Ясненько… — Я улыбнулся и предложил даме руку. — Тогда как насчёт прогулки под сенью деревьев?

— С удовольствием! — Ярко-голубые глаза девушки довольно блеснули, и совсем скоро мы, взяв курс на находящуюся в процессе реставрации часть комплекса академии, избавились от лишних глаз в лице снующих повсюду студентов. Хотя казалось бы, их учится здесь не так много, тысячи так полторы, но куда ни плюнь — в кого-то да попадёшь. В каком-то смысле это меня напрягало, так как общество чужих и незнакомых людей я никогда не любил, но с другой…

Так и выглядит место, что полнится жизнью.

— В академию правда прибыли «контроллёры»? — Спустя непродолжительное время спросила моя спутница, неспешно вышагивая по мощёной булыжником дорожке, вьющейся среди деревьев, кустов и «естественных» клумб.

— Я видел как минимум двоих. Обер-комиссар Ворошилов и комиссар Белёвская. Да и уверен я, что они прибыли не в одиночку.

— Всё серьёзно? Что тебе вообще сказали?..

— Мне — практически ничего. Тем, кто отвечал за мою по большей части отменённую экзаменовку… — Я покачал головой. Интересно даже, как это скажется на Викторе Васильевиче. Отвечать за травлю именно его вряд ли заставят: как-никак, в равной степени виноват весь преподавательский состав. А вот директор… Ну, ему всё равно оставался год до десятилетия на посту, срока, по достижении которого директоров меняют. — … скорее всего придётся куда хуже. Слишком уж я оказался опасным.

— Там, на арене, ты таким и казался. — Девушка посмотрела на меня исподлобья. — Скажи, Карганов действительно просто атаковал тебя ментально? Не подумай, но спрашиваю я потому, что тогда ты как будто пришёл в бешенство, с трудом себя контролируя. Весь этот огонь, останавливающийся у его кожи, лёд, высекающий искры у него в ногах…

И напрямую спросила, хитрая какая. Совру сейчас — потом, если правда раскроется, окажусь совсем уж наглым лжецом. Но и напрямую говорить что и почему у меня желания нет, даже если в её глазах «праведный гнев» меня только украсит. Это извращенец вроде меня может получать удовольствие от ощущения или эмоций, если те просто достаточно уникальны. Обычным же людям негатив строго противопоказан, ибо ментальное здоровье — это штука, которую можно угробить за день, и не восстановить за всю последующую жизнь.