Внезапно спина доктора натянулась струной, приняв неестественно прямую форму, а из его рта вырвался совершенно чужой голос. Глубокий, утробный и леденящий душу. Этот голос мы уже слышали однажды.

Кровь алым горит, и по ветру кружит,

Кровь ярко льет, проклятый престол багрит.

Кровь правду несет, ломая разум в прах,

Кровь несет боль, в слабых сея страх.

Доктор шумно, с театральным придыханием заглотнул воздух, и его зажатые плечи наконец расслабились. Глазные яблоки все еще продолжали довольно жутко выпучиваться из орбит. Он моргнул и заговорил своим обычным, будничным тоном, будто ничего не произошло:

— Вам нельзя вставать с постели!

В какой-то момент мы с Аран обнаружили, что стоим, намертво вцепившись друг в друга. Наши руки заметно дрожали. Прошлое пророчество фейри было жуткум. Но, если подумать, его содержание оставалось довольно банальным и безобидным. А вот в этом стишке был явный, нездоровый перебор со словом «кровь ». Я не была великим экспертом по части хороших или плохих предзнаменований, но это явно относилось к категории полнейшего пиздеца.

На секунду перед глазами вспыхнул образ той самой каменной статуи фейри, лежащей в луже собственной крови у самого входа в тренировочную деревню. Может, это пророчество как-то связано с ней?

Я посмотрела на свою красавицу подругу. Каждый раз, когда происходила эта херня со странными предсказаниями, я находилась рядом с ней. На ее шее все еще красовался тот ошейник из кристаллов, прямо как у Кобры.

Может, королева фейри просто блокировала ее истинные способности? И именно об этом кричало пророчество?

— С дороги! — резко прикрикнула Аран, и в ее голосе звенящим набатом отозвалась та самая властная командная сила, которой обладала ее мать.

Глаза доктора испуганно округлились, и он поспешно отступил в сторону. Аран продолжала крепко держать меня, практически волоча на себе к выходу, пока я тяжело опиралась на ее плечо. Агония в груди все еще была нестерпимой, и идти быстро не получалось при всем желании. Mоя голая задница смешно подрагивала, пока мы ковыляли по коридору. Все мои шрамы были выставлены на всеобщее обозрение перед десятками врачей и медсестер.

Но мне было глубоко насрать. Мою тушку уже крутили по местному фейри-ТВ.

Что они мне сделают? Расскажут еще один стремный стишок?

Плавали, знаем.

Предчувствие чего-то неотвратимого и жуткого пробежало по коже мелкими покалывающими иголками, заставляя меня желать лишь одного: бежать отсюда без оглядки и как можно быстрее.

— Все будет хорошо, — тихо прошептала Аран, а я так и не поняла, кого именно она пытается в этом убедить:себя или меня .