По крайней мере, так было раньше.

Теперь же, я больше не скучал. В основном из-за Кобры, но также и из-за того, кто ждал меня дома вместе с мамой.

Чуть больше десяти лет назад моя пожилая нулевая мать усыновила маленькую девочку по имени Джесс. На протяжении многих лет я всегда навещал маму, когда только мог, но теперь я приезжал домой при каждой свободной минуте.

У меня была маленькая сестра, о которой нужно было заботиться.

Не имело значения, что Джесс лишь исполнялось четырнадцать лет, а мне было около ста двенадцати. Она была для меня всем.

Все дети в государстве должны были посещать школу-интернат с двенадцати до восемнадцати лет. В течение учебного года было несколько каникул, но большинство учеников оставались в школе, потому что отправлять лошадей и оплачивать проживание было дорого.

Джесс всегда приезжала домой.

Я следил за этим.

После стольких лет одиночества, сестра, которую я обожал, заполнила пустоту в моем сердце.

Теперь мое сердце разрывалось от радости, когда я шагнул на последнюю ступеньку перед массивной деревянной входной дверью.

Редкие электрически-голубые цветы из инея покрывали кирпичный фасад нашего дома, свидетельствуя о долгом стаже работы моей матери флористом.

Я старался вести себя спокойно, но щеки болели от напряжения из-за широкой улыбки.

Я был дома.

Без промедления, я распахнул дверь, наклонил голову и повернулся боком, чтобы протиснуть свое большое, двухметровое, мускулистое тело.

Как только я переступил порог, меня окатило теплом от камина в гостиной.

После нескольких часов на морозе это было божественно.

Однако, осмотревшись в уютной гостиной, я перестал улыбаться. При виде обитателей дома у меня отвисла челюсть.

Меня было трудно шокировать.

Я считался опытным альфой-генералом в кровавой войне против королевы фейри. Снова и снова мои бессмертные товарищи альфы теряли головы, а вся кровь вытекала из их тел прямо на моих глазах.

Я видел, как бет потрошили ужасные существа, настолько страшные, что их невозможно было себе представить.

Но сейчас я был в шоке.

Я уставился на потрепанный диван рядом с камином.

— Э-э, что, во имя Бога солнца, здесь происходит? — тихо спросил я. Это было совсем не то, чего я ожидал.

Моя пожилая нулевая мать встала с кресла рядом с ним и, хромая, подошла ко мне, чтобы поздороваться.

При виде ее слабого тела, всякое удивление улетучилось.

Я осторожно опустился на колени, чтобы обнять ее. Ее темная кожа обвисла и показывала столетие ее существования так, как моя никогда бы не показала.

— Мой мальчик, — прошептала она, прижимая свое хрупкое тело ко мне, и я обнял ее.