Я замотал пилюли в тряпку и засунул на самое дно мешка. Железное кольцо тоже завернул отдельно, стараясь не трогать его голыми руками. Сначала хотел все это выкинуть, но передумал. Если эта вещь убивает, возможно, однажды она сможет и спасти. Нужно только разобраться, как она работает. Севра ведь рассказывала про печати и узоры, и теперь у меня в руках была настоящая печать.

Больше я ничего осматривать не стал. Оставил травы у стены, котелок, пузырьки и одежду на мертвеце. Голова гудела, бок сильно болел. Было понятно, что если останусь тут дольше, то просто упаду рядом с ним.

Опираясь на стену, я кое-как поднялся. Сделал шаг к выходу, но ноги вдруг подкосились. В ушах непрерывно звенело, рот наполнился слюной. Я едва успел опереться о камень, как меня вырвало чем-то черным. Запах я узнал сразу, причем скорее нутром, а не головой. Точно так же пахло в деревне, когда я сжевал сырую собелию и впитал серое ядро, после чего на полгода свалился в бред.

Полгода… Вот тут меня охватила паника. Выжить после встречи с сектантом, испортить ядро… Если лягу здесь — это конец. Сколько я там пролежу день, месяц, год? Меня найдут звери, по запаху крови или люди, а может секта, по той самой искре, которой Вирг пометил мне Зерно. Или никто, и я просто высохну в этой каменной дыре рядом с тем, кого только что убил.

Потянулся вниманием к источнику. Может, он отзовётся, подскажет что мне сейчас делать. Вот только чёрное Зерно молчало без единой пульсации. Меня скрутило ещё сильнее и в глазах начало плыть. Времени почти нет, срочно нужно что-то сделать.

Взгляд сам ушёл к мешку, туда, где на дне лежали три завёрнутые пилюли.

Нет! Только не это. Я не хочу идти по их пути.

В голове встало лицо Эира на той дороге, перед тем как я вогнал ему копьё в спину. Лицо Мираса в соломе амбара Финея. Все они так или иначе сходились к одной и той же тёмно-янтарной капсуле с прожилками. Проглотить такую… значило шагнуть к Ним хоть на полшага. Признать, что между нами и правда нет стены.

Меня снова согнуло. Я упал на колено, упёрся костяшками в камень, и горечь поднялась до самого горла. Сплюнул чёрным. Вытер рот тыльной стороной ладони. Перед глазами уже плыли красные пятна.

«Если ты стоишь — ты победил!» — всплыли слова Карна в голове.

Кто я и каким путём иду, мёртвому решать уже не придётся. Живой — сначала. Разбираться — потом.

Развернул тряпку. Достал одну пилюлю, ту, что мутнее других. Подержал её на ладони, глядя на тёмные прожилки внутри. Пустой. Родители. Руины. Всё, что я пережил… И эта пилюля. Выбора не было, я не имею права умереть. Хоть я и знал кем эта вещь когда-то была, но всё равно закинул её в рот.