— Есть!

— Не прикажете ли представить к наградам? — осторожно спросил генерала начальник штаба, когда пленного увели.

— Кого?

— Подпоручику клюкву, а рядовых к крестам**…

— Пока не за что! Невелика доблесть одного засранца вдвоем скрутить. Впрочем, Линдфорсу занесите это дело в формуляр и отметьте в приказе. В следующий раз получит и за былое. А нижних чинов пусть поощрит своей властью. И вот что еще… раз уж есть кавалерия, так пусть она в разведке и отдувается. Передайте Буссе, чтобы пока охотников попридержал. И пошлите кого с разъездом, проверить данные. Да хоть этого генштабиста, как его…

— Слушаюсь!

* * *

*Табор — батальон. Основной тактической единицей в османской армии был именно батальон.

**Клюква. — Орден святой Анны четвертого класса, первая боевая награда офицера. Носился на темляке холодного оружия. Крест. — Знак отличия ордена святого Георгия. Солдатская награда.

Наступление на Езерджи возглавил недавно прибывший начальниккавалерии 13 корпуса генерал-адъютант граф Воронцов-Дашков. По его приказу вперед двинулся Ахтырский гусарский полк, три сотни восьмого донского казачьего и два орудия из конной батареи.

Однако из-за пересеченной местности русская конница была вынуждена идти узкой колонной и, не дойдя до турецкого укрепленного лагеря четырех с половиной верст, попала под ожесточенный обстрел. Русская артиллерия пробовала отвечать, но ее пушкам, стоявшим в отличие от противника в низине, не хватало дальности. Все это кончилось тем, что ахтырцы с казаками пришлось отступить и около четырех часов пополудни они встретились с медленно двигавшейся по Соленикскому ущелью пехотой Тихменева.

Через полчаса после соединения авангард русских вошел в соприкосновение с противником и начался бой. Согласно диспозиции, Нежинский полк, прибывший к месту сражения почти в полном составе, должен был обойти турецкие позиции справа, а четырем ротам болховцев предстояла «честь» идти во фронтальную атаку, чтобы связать их главные силы боем.

Будищев всего этого, разумеется, не знал, но после того, как охотничью команду подчинили поручику Михау, его не покидали самые мрачные предчувствия. Рота Михау среди солдат славилось как каторжное место. Строгий до придирчивости поручик самозабвенно любил шагистику, бдительно следил за соблюдением формы, и, вероятно, поэтому его рота считалась одной из лучших. А вот огневой подготовкой, при том, что рота считалась как раз стрелковой, он, будучи известным «штыколюбом» своих подчиненных не изнурял. Впрочем, бытие их и без того было практически невыносимым.