— Ничего не понимаю! — вконец запутавшись, заявил Буссе и подозрительно посмотрел на Хитрова. — А что, за отцом Григорием уже послали?

— Здесь я, господин полковник, — отозвался священник.

Лицо отца Григория было измучено, борода свалялась и вообще было похоже, что его, как и Дмитрия, только что разбудили. Батюшку тут же ввели в курс дела и спросили, что он может сказать по поводу произошедшего?

— Гхм, — прочистил горло священник и взглянул на Будищева так, что у него похолодело сердце. — Что я могу вам сказать, господа. Солдат этот действительно… ругался при мне. Но поскольку, службу я в этот момент не производил, сие всего лишь непочтительность, а никак не богохульство. К тому же если принять во внимание причину сподвигшую его на это, то я с ним полностью согласен!

— Вот как, — изумился Буссе, — но что же это за причина?

— Разве вам не сказали, что он нашел раненых, оставшихся без всякой помощи?

— Да, но…

— А кто может поручиться, что те, кого он доставил — единственные?

— Хм, действительно, нехорошо получилось.

— Господин полковник, пошлите людей, чтобы удостовериться.

— Непременно, батюшка, непременно. Но что же делать с этим…

Увы, договорить ему опять не получилось, к штабной палатке подъехал командир нежинцев полковник Тиньков со своими офицерами и, соскочив с лошади, шумно поприветствовал соседей.

— Здравствуйте, господа! Славная нынче погодка, не находите?

— Как сказать, Александр Владимирович, как сказать… опять жара будет.

— Ну, это уж как водится, а вы заняты?

— Нет, мы уже закончили, уведите пока арестованного, я с ним позже решу…

— Позвольте, — переменился в лице Тиньков, — а что это значит? За что арестован этот солдат?

— Вы его знаете?

— Конечно, он мне можно сказать, жизнь спас!

— Каким образом?

— Да самым прямым! Ведь этот, сукин сын, Азиз-паша, меня чуть было не подстрелил, даром, что сам раненый был. А ваш солдат ему револьвер-то из руки и выбил, причем выстрелом! Да так ловко, что сам паша живехонек остался, а ведь генералов далеко не каждый день в плен берут! Да-с! Кстати, ссадил его с лошади тоже он, так что, если по справедливости, честь пленения Азиза-паши принадлежит нашим полкам поровну. Первого, замечу, пленного генерала в этой компании!

— Не может быть!

— Да отчего же не может! Нет, господа, я не знаю, чем этот солдат провинился, однако же, прямо требую при вынесении приговора учета прежних заслуг.

— Владимир Васильевич, — тихонько шепнул Буссе, полковой адъютант Линдфорс, — я вспомнил. Брат рассказывал мне об этом солдате, он действительно чрезвычайно ловко стреляет.