Несмотря на потери, победа над турецкой конницей весьма ободрила артиллеристов Мешетича, так что, добравшись до места назначения, они чувствовали себя почти ветеранами. Увы, как ни спешило русское командование с переброской резервов, они все же запоздали. После тяжелого двенадцатичасового боя Карахансанкиой был оставлен. Измотанные в сражении войска генерала Леонова отходили к селу Банички, а Мехмет-Али-паша, тем временем, подготавливал атаку на Кацелево и Аблаву.

Две этих деревни находились примерно в пяти верстах друг от друга и были заняты войсками под общим командованием генерал-лейтенанта барона Дризена. Основные силы располагались в Аблаво, где на обширном плато была устроена довольно сильная позиция с ложементами для батарей и другими укреплениями, а вот в отделенной от них речкой Кара-лом деревне Кацелево были устроены лишь неглубокие ровики, занятые крайне незначительным отрядом генерал-майора Арнольди.

Трудно сказать, чем руководствовалось русское командование, разделяя силы фактически на две самостоятельные позиции, которые вдобавок из-за дальности расстояния не могли в случае необходимости поддержать друг друга. Тем не менее, диспозиция была составлена именно таким образом, что у турок была превосходная возможность разбить русские войска по частям.

Очевидно генерал Дризен, не очень хорошо понимал, как можно использовать скорострельную батарею штабс-капитана Мешетича, а потому не нашел ничего лучше как разделить ее. Две картечницы были приданы роте Бессарабского полка, назначенную охранять переправу через реку Кара-Лом у деревни Крепче. Четыре поставлены на левом фланге в Аблово, а последние две отправились в Кацелево. Командовать ими был назначен прапорщик Самойлович, а подпоручик Линдфорс добровольно вызвался присоединиться к нему.

Согласно приказу Арнольди, их взвод должен был прикрывать дорогу на деревню Широко. Поскольку саперов в Кацелево не оказалось, ложементы для установки митральез пришлось делать самим. Будищев, никак не ожидавший что в очередной раз станет добровольцем для участия в очередной авантюре своего начальника, скрепя сердце взялся руководить работами, чему Приходько был только рад.

Шанцевого инструмента было едва ли на треть наличного народа, поэтому он, недолго думая, разделил личный состав на три группы и тем самым обеспечил непрерывность работ. Затем разметил на земле контуры будущей позиции и работа закипела. Огневые точки, по его замыслу, должны были простреливать дорогу, зажатую в этом месте между рекой и холмом, более чем на версту, имея возможность при этом, прикрывать друг друга. Лошади были укрыты в небольшой лощине неподалеку, а для артиллеристов выкопаны окопы. Участие Самойловича свелось к тому, что он выслушал предложение унтера и, важно кивнув, одобрил его, а в дальнейшем лишь «контролировал выполнение работ». Иными словами, он ни во что не вмешивался и, возможно поэтому, позиции были устроены довольно быстро.