— Это был он?

Испуганное личико выглянуло наружу, и девочка усиленно закивала. Будищев покачал головой в ответ, затем жестом фокусника вытянул непонятно откуда сахарный петушок на палочке и прошептал:

— Ничего не бойся!

— Послушайте, братцы, — спросил он товарищей, надевая шинель, — а отчего я на ротных учениях Погорелова никогда не видел?

— Так нестроевые же на них не ходят, — отозвался Лиховцев. — А что случилось?

— Да ничего, пока не случилось, просто подумалось, что когда мы учимся воинскому делу настоящим образом, эти обормоты бока по хатам греют.

— Как вы сказали, «учимся воинскому делу настоящим образом»? — переспросил Лиховцев. — Неплохо сказано!

Однако Дмитрий не стал отвечать, а намотав башлык, стремительно вышел вон.

Гаупт с другими офицерами был расквартирован в так называемом господском доме. Принадлежал он здешнему помещику Сакулину и был по сути такой же хатой, как у прочих селян, только побольше и попригляднее. В обычное время там жил управляющий поместьем, а у самого господина Сакулина был дом в городе, откуда он лишь иногда заезжал посмотреть, как идут дела в имении. Половина господского дома была отведена под квартиры офицерам, а вторая стала чем-то вроде импровизированной канцелярии вкупе с кордегардией.

Поручик Венегер, вернувшийся из города в крайне рассеянном расположении духа, терзал струны гитары, что-то мурлыкая себе под нос. А Завадский с Гауптом играли в шахматы.

— Ах, господа, в какую же все-таки дыгу занесло нас! — воскликнул поручик, отставив с досадой в сторону инструмент.

— Что-то случилось, Николай Августович? — удивленно приподнял бровь штабс-капитан.

— Ничего не случилось, говным счетом, ничего! И так с самого нашего пгибытия. Всегда считал Гыбинск ужасно тихим и пговинциальным, а теперь, не повегите, даже скучаю!

— Да уж, раньше вы его не жаловали.

— Пгосто я не был знаком с Бегдичевым! Это же пгосто ужас какой-то, одни сыны Изгаиля кругом. Пгиличного общества — нет! Дам достойных хоть какого-нибудь упоминания — нет! Да что там, богделя погядочного — и того нет!

— Напрасно вы так, — застенчиво улыбнулся Завадский, — я давеча встретил в кондитерской одну премилую особу.

— Могу себе представить! — фыркнул Венегер, — какая-нибудь Сага Зильбегштейн!

— А вот и нет, прекрасную пани звали Катажиной Новицкой!

— Полячка? Одобгяю, молодой человек, среди них, иной газ, попадаются такие… огонь! Кстати, я не ослышался, вы пгеодолели пригодную застенчивость и пгедставились?

— Ну что вы, — смутился подпоручик, — я просто слышал, как ее назвал приказчик в лавке.