— Ну, за этим дело не станет.

— Вы, думаете?

— Некоторым образом — знаю! Дело в том, что Лиховцев каждый день занимается с ним, и, по-моему, добился немалых успехов.

— А вот это — прекрасная новость! Если этот солдат научится грамотно писать, то лучшего и желать нельзя. Кстати, не пишут ли вам Батовские?

— Вы, вероятно, спрашиваете о Софи?

— И о ней тоже.

— Пишет, но нельзя сказать, чтобы слишком часто.

— А Лиховцеву?

— Еще реже.

— Понимаю, ну что же, будете писать в ответ, кланяйтесь от меня.

— Не премину.

В этот момент снаружи раздался шум, и в кордегардию ворвался ефрейтор Хитров. Вид у него был слегка ошалелый, но вместе с тем немного радостный.

— Так что, ваше благородие, — тяжело дыша, отрапортовал он, — происшествие у нас!

— Что случилось?

— Будищев Погорелова убил!

— Как убил?

— Не совсем убил, но собирался!

— Ничего не понимаю, ты говори толком…

— Докладываю, ваше благородие. Погорелов нынче ходил…

— Знаю, я сам его посылал.

— Так вот, а Будищев-то, сразу исполнять не поторопился, а когда тот ему замечание сделал, так он драться кинулся. Насилу разняли!

— Так кто зачинщик?

— Будищев, конечно!

— Осмелюсь доложить, — вмешался Штерн, — но если действительно случилась драка, Будищев бы писаря на кулак намотал.

— Ладно, разберемся, — решительно ответил штабс-капитан. — Тащите обоих сюда!

— Слушаю!

Через несколько минут, оба солдата стояли навытяжку перед командиром роты. Только Погорелов шмыгал разбитым носом и опасливого косился на своего соседа. Тот же стоял совершенно невозмутимо, как будто случившееся его совершенно не касается.

— Говори, — велел Гаупт писарю.

— Так что, ваше благородие, — начал плаксивым голосом докладывать Погорелов, — Будищев на меня ни за что, ни про что напал и малым делом не убил! Зверь какой-то, а не человек.

— А ты что скажешь?

— Не было этого, ваше благородие, — пожал плечами Дмитрий, — разок по физии я ему, конечно, дал, а вот чтобы убить, это он придумал.

— А по физии за что?

— Он знает.

— Знает? Прекрасно, я тоже хочу знать.

— Не знаю я ничего, — завыл Погорелов, — он на меня как петух налетел…

— Слышь, убогий, — дернулся в ответ Будищев, — я тебя сейчас самого петухом сделаю!

— Вот видите, ваше благородие!

— Из-за бабы, что ли повздорили? — поморщился штабс-капитан.

Услышав вопрос офицера, писарь вздрогнул, но отвечать ничего не стал, а Дмитрий просто повел плечами, что можно было толковать и так и эдак. Реакция обоих подчиненных не укрылась от Гаупта, и он решил, что дознался до истины. Впрочем, большой беды в произошедшем он не увидел. Дело житейское. Наказать, конечно, следовало обоих, но за этим дело не стало.