— Обоих под ружье, на час!

— Ваше благородие, — взмолился, услышав приговор, Погорелов, — явите божескую милость, не ставьте с ним рядом под ружье, он ведь пырнет меня, ирод!

— Он может! — подтвердил Хитров преданно глядя на командира роты.

— А вот чтобы подобного не случилось, ты за ними присмотришь, — бессердечно улыбнулся Гаупт и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

На лице ефрейтора явственно читалось: — «а меня за что?» — но возражать он не посмел и только гаркнул, приложив ладонь к козырьку кепи:

— Слушаю!

Через несколько минут оба нарушителя дисциплины стояли навытяжку с винтовками на плечах, а рядом с ними топтался незадачливый командир звена.

— Чтобы вас…! — замысловато выругался он, постукивая ногами в сапогах одну об другую.

— Так точно, — еще больше вытянулся Будищев, заставив тем самым вздрогнуть незадачливого писаря.

— Господин ефрейтор, не уходите, — жалобно попросил Погорелов, — ить убьёт!

— Так тебе и надо! Не смог ротного разжалобить, так стой теперь.

— Что тут у вас за кабак? — раздался совсем рядом зычный бас и Хитров, резко обернувшись, увидел подошедшего Галеева.

— Да вот… — помялся он, — драку учинили…

— А ты значит, ни хрена лучше придумать не смог, как к ротному с этой ерундой побежать.

— Так ить, господин старший унтер-офицер, я думал, что он Погорелова-то до смерти убил! Он же весь в кровище был…

— Думал он, — с досадой перебил его командир отделения, — а того ты не подумал, что господ офицеров по пустякам тревожить не надо? На это унтера есть, фельдфебели… что первый год служишь?

— Никак нет! Только он ведь — писарь, все одно бы дознались…

— С чего бы это? Мало ли на какой косяк он рылом напоролся! Ладно, хрен с тобой, мерзни теперь вместе с ними.

Пока унтер с ефрейтором, отойдя чуть в сторону, таким образом, беседовали, Будищев подмигнул писарю и прошептал:

— Не бойся, я штык марать не стану, я тебе горло перегрызу, а всем скажу, что это волки!

Тот в ответ только обреченно посмотрел на своего мучителя, но, не решившись ничего ответить, продолжал стоять. Час — не бог весть какое время для наказания, однако на морозе мало провинившимся не показалось, а потому, когда время вышло все вздохнули с облегчением. Писарь с Хитровым направились к господскому дому, а Галеев с Будищевым пошагали к хате Явора.

— В городе-то был? — спросил унтер, зябко поведя плечами.

— Ага.

— Все взял?

— Обижаете, господин унтер!

— Какая нелегкая тебя угораздила, с этим слизняком связаться?

— Не поверишь, он сам полез.

— Да ну!

— В том то и дело. Я ему просто посоветовал, рядом с нашей хатой поменьше ходить, а он с размаху мне как… едва увернулся!