— Нет, конечно, но матушка пока была жива, занималась со мной. Я умею писать и считать, говорю по-немецки, по-польски, по-русски, и немного по-французски. Еще я умею шить…

— Так, гувернантки из тебя точно не выйдет. Служанкой еще можно, но у нас тут не Варшава и даже не Киев.

— Я хочу пока остаться в Бердичеве.

— Почему?

— Я надеюсь, что мой брат когда-нибудь вернется.

— Твой брат? Ах, да, бедняга Марк. Ты таки думаешь, он еще жив?

— Я надеюсь.

— Ну, хорошо. Ты сказала, что можешь шить. Я могу поговорить с пани Резенфельд о тебе. Если ты и вправду умеешь, то она, может быть, возьмет тебя портнихой. Глядишь, если повезет, станешь со временем модисткой.

— О, благодарю вас, пан Борух! — пылко вскричала девушка, но старик остановил ее.

— Не стоит девочка моя. Скажи лучше, где ты остановилась?

— Сняла угол у пана Вулфовица.

— У трактирщика! Азохен вэй, а может, ты хочешь быть совсем не портнихой? Тогда тебе нужно к мадам Цукерман, но тут, прости, я не смогу составить тебе протекцию…

— Что вы такое говорите! — оскорбилась Геся.

— Вот что, девочка, — не обращая внимания на ее возмущение, продолжал старик. — Мы сейчас же отправимся к пану Вулфовицу и заберем твои вещи. Сегодня ты переночуешь у меня, а завтра мы отправимся к пани Резенфельд. Я уже не молод, сын мой в отъезде, так что твоей репутации ничего угрожать не будет, хотя какая может быть репутация у девушки сбежавшей из дому. Ничего не желаю слышать!

— Я не хочу обременять вас, — пролепетала Геся, но пан Борух уже поднял руку и заголосил на всю улицу:

— Извозчик!!! Да что же это такое, когда в них нет надобности — кишат просто как тараканы, а вот если позарез необходимы — так нет ни одного!

* * *

*Кагал. — Здесь еврейская община.

Из-за скандала, приключившегося перед самым Рождеством, Гаупт пока не стал назначать Будищева писарем, а позже у него выявились и иные таланты, так что совсем было скисший Погорелов, вздохнул немного свободнее. Во-первых, пришел приказ усилить стрелковую подготовку, перед ожидаемым смотром. После того, как были выделены необходимые огнеприпасы, штабс-капитан зачастил вместе с подчиненными на стрельбище, и тут выяснилось, что Дмитрий недурно стреляет. Поначалу ему не очень получалось определять расстояние, указанное на прицеле в шагах, но скоро он приноровился и стал одним из лучших стрелков в роте.

Во-вторых, однажды его вместе с неразлучным Шматовым, послали получать казенное имущество. Не одних, конечно, а под началом Фищенко. Что там приключилось, никто доподлинно не знал, но только фельдфебель после этого заявил, что впредь будет брать с собой только Будищева. Штабс-капитан сначала хотел спросить: — отчего так? — но глянув на довольную рожу сверхсрочника, сам все понял.