Здесь было темно и холодно, значительно холоднее, чем снаружи. Каменный дом выстыл и сейчас потребуется довольно много времени, что бы его нагреть. Я поёжился и быстро проделал цикл согревающего дыхания.

Прислушался.

В пустом доме царила мёртвая тишина.

Я стоял и не двигался, только сейчас сообразив, что искать кого-то в доме, размером со средневековый собор вообще не простое занятие.

Вдруг где-то на пределе слышимости звякнул металл.

Я крадучись пошел на звук, перехватив кочергу поудобней.

Часть окно оказалась прикрытой плотными шторами. Свет пропускал лишь огромный витраж на фасаде, но он до ужаса сильно был залеплен снегом вперемежку с угольно пылью, так что внутри дома царил плотный полумрак.

Как и раньше, я неплохо видел при слабом свете, так что быстро убедился, что домом я не ошибся. И это ни какой-нибудь дом других Витте, а именно тот самый.

Выйдя в широкий коридор, идущий вдоль центрального зала, я увидел портреты на стенах. Муж Варвары Сергеевны был здесь повсюду. Да и сама она: нет-нет, да и окажется где-то рядом с ним на картинах. Молодая и постарше. Пара семейных портретов тоже имелась.

Образ господина Витте был написал так детально, что мне постоянно казалось, что он следит за мной взглядом. От это делалось очень неуютно, и я рефлекторно сжимался, будто бы меня уже обнаружили в чужом доме и просто ждут, когда прибудет охрана.

Звук, раздавшийся откуда-то справа и сверху отвлек меня от созерцания картин и от мрачных мыслей о силе искусства.

В конце коридора виднелась широкая лестница на второй этаж.

По стенам в глубоких нишах стояли не то канделябры без свечей, не то масляные плошки на причудливых длинных стойках. Ближе к лестнице ниши становились меньше, и изящно изогнутые стойки выдавались за пределы стены, нависали над головой, создавая ощущение ветвей металлических деревьев.

Под ногами стелились прижатые к полу и ступеням железными прутами ковры с коротким ворсом. От ступания по ним шаги делались глухими, почти не слышными, а из-под ног поднимались мутные облачка пыли, заметные даже полумраке.

Сквозь огромный витраж центрального зала скудно проникал свет, но тут же гас в рядах частых колонн, расположенных по периметру. Так что до стен долетали самые крохи, они-то и делали ростовые портреты на стенах столь загадочными.

Я присмотрелся. На коврах были следы. Довольно крупные. Кто-то прошел до меня этим же путём. Я подумал, странно, что в такой богатый дом не залезли раньше, но потом понял, что так же, как от нашего дома отпугивало воров мнимое проклятие, какая-то городская легенда могла оберегать и этот дом.