Повозки замедлились и через минуту остановились. Котёл перешёл в работу на холостом ходу, отчего его пыхтение изменилось, стало мягче.
— Приехали! — крикнул мне водитель. — Как сгружать будем?
Я осмотрелся. С противоположной стороны улицы к нам шёл угольщик и вёл за собой мою ораву. Не было только Куцего и Бивня. Первый явно работал в лавке, а второй, как и обещал, пошёл встречаться в другими беспризорниками.
— Сейчас разгрузим, не кипишуйте, — ответил я, спрыгивая с платформы.
— Как добрались? — тут же спросил угольщик, глядя на десять мешков угля, которого у меня быть не должно.
— Вот, прикупил немного по дешёвке. Это нам, на ночь. Нам и вам.
— Не расскажешь откуда?
— Позже.
Угольщик кивнул и принялся распределять ребят, кто и что будет делать. Я же отправился к цеху. Нужно было уладить все вопросы с Димитрием и найти площадку, где поставить привезённый уголь.
Пока я не свернул за угол, слышал, как угольщик отдаёт распоряжения: громко и чётко. Может, если захочет.
Цех встретил меня тишиной. Горны лишь тускло тлели, железо не ковали.
В чём дело? Неужели нет заказов? Или Димитрий решил сосредоточиться только на особом заказе и ждёт моего решения, другие заказы не берёт?
Я прошёл до «офиса», но и там никого не нашёл. Они что все на работу забили?
Пришлось снова вернуться в цех и поискать там.
За горном, где чаще всего работал Степан, я его и обнаружил. Он сидел, сжав голову широкими ладонями, покачивался и, мне показалось, что-то тихонько приговаривал.
— Степан? — я окликнул его, но он на меня даже не взглянул. Так и качался взад-вперёд.
— Степан, а где все? Где Димитрий?
Степан, наконец, заметил меня, поднял взгляд. В глазах его отчего-то стояли слёзы.
— Что случилось? — встревоженно спросил я.
— Всё пропало, — тихо пробормотал Степан.
— Да в чём дело?
— Костолом, — Степан сделал паузу. — Костолом забрал его…
Сердце моё стукнулось в грудину и замерло.
Глава 8
— Кого забрал? Да, не молчи же ты! Кого⁈
У меня ещё оставалась надежда, что это какое-то недоразумение. Может быть, у Степана замёрз любимый кролик или рыбки в аквариуме. Он просто очень эмоциональный, ему сложно с этим справиться. А в цехе никого нет, потому что Димитрий объявил выходной по случаю мороза. Как в школе… Как…
— Митю забрал, — тихо выдохнул Степан и уткнулся лицом в ладони.
Сидел он неподвижно, лишь изредка мелко вздрагивая.
Ноги плохо слушались. Я присел рядом.
Как всё не вовремя… Как некстати… Хотя бывает ли смерть вовремя?
Сомнений у меня не осталось. Я как-то слышал, что Степан называл Димитрия Митей. Они явно были давно и близко знакомы, оттого это и не выглядело фамильярностью.