Он ещё немного повздыхал, хлопнул меня по плечу.

— Пойдём, расскажешь, что у тебя.

Мы прошли в «офис». До того момента Степан шёл чуть впереди, сгорбившись, втянув голову в плечи.

Когда мы вошли в комнатку, Степан словно бы немного растерялся. Было видно, что он не привык здесь находиться. Здесь была вотчина Димитрия. А Степан чувствовал себя не в своей тарелке. Движения его стали стеснёнными, плечи совсем зажали шею, отчего казалось, что голова растёт прямо из тела. Степан, как-то рассеянно сгрёб бумаги со стола, сдвинул их в сторону. Затем пододвинул стул, сел и опёрся локтями на стол, снова спрятал лицо в ладони, потом резко потёр щёки, потряс головой.

Моя б воля, не стал бы я ни про какие дела сегодня говорить. Видно же, не до того человеку. Но, во-первых, уголь был лишь наполовину мой, так что вопрос всё равно требовал решения, и я бы, в конце концов, не постеснялся его решить. А во-вторых, сомневаюсь, что угольщик окажется таким же тактичным, как я. Но Степан всё сделал сам. Он снова выдохнул, собрался с мыслями, посмотрел на меня. Взгляд его немного ожил.

— Рассказывай.

— Я нашёл вам сто мешков угля для кокса. Заказ вы сможете выполнить.

Степан поморгал соображая.

— Нашёл? Но ведь это хорошо? — он спрашивал, не утверждал.

— Да, это хорошо.

— Как быстро сможешь поставить нам его? Если начнёшь привозить завтра, будет просто отлично! Ребята выйдут, начнут заниматься. Но если и через неделю… ничего страшного. Я думал, поговорить с заказчиком, думаю, он поймёт всю ситуацию, согласится немного сдвинуть сроки.

— Не надо ничего сдвигать. Уголь уже у ворот. Все сто мешков. Ну, не прям у ворот, его сейчас мои таскают. Но всё в наличии, я всё привёз.

Степан уставился на меня, будто решил, что я его разыгрываю. Потом до него всё же дошло, что я не шучу.

— О господи! Так ты серьёзно? Всё привёз? — он оживился, в глазах вспыхнул огонёк. — Вот Митя… Митя был бы счастлив! Он верил в тебя! Чёрт! Он сказал, что если ты не сможешь достать нам этот уголь, то никто не сможет. Он так и сказал. Не привезёт Глеб, откажемся от заказа… Так в тебя верил.

От этого признания у меня слёзы к горлу подступили. Пришлось несколько раз медленно вдохнуть — выдохнуть.

— Прости-прости! — быстро произнёс Степан, заметив моё состояние. — У ворот, говоришь? Как же нам его… заносить же надо… Куда? Кто таскать будет?

Он засуетился. Я видел, что внутри него по-прежнему сидит боль. Это легко читалось по скованности и одновременной резкости, даже порывистости движений. Но необходимость действовать, его сейчас отвлекала. И это было хорошо. Может, уйдёт с головой в работу, проще будет пережить потерю друга.