Я не шарил в ковке ровным счётом ничего, но даже это не смутило Степана. Он, кажется, вбил себе в голову, что лучшей кандидатуры ему не найти.

— Слушай, да, представитель заказчика тоже ничего не смыслит. Ему говоришь одно, а он тут же спрашивает о том же, другими словами. Вот когда он говорит то, что ему велел передать заказчик, там сразу видно — человек знающий. Так что побалакаете с представителем, может, угостишь его в ресторане. За наш счёт, ясно дело. В общем, чего я тебе рассказываю… Митя был в восторге от твоих способностях вести переговоры. Признаюсь честно, он даже сам хотел тебе предложить эту работу. Вот, честное слово! — Когда Степан говорил о Димитрии, он начинал улыбаться. Всё же, давние друзья быстро из памяти не стираются. Они ещё долго живут в нас: воспоминаниями, какими-то фразами, жестами и делами. — Соглашайся, — повторил предложение Степан. — Это и будет твоя помощь, о которой ты спрашивал. И лучше не придумаешь.

— Хорошо.

Соглашался я уже с лёгким сердцем. Если Димитрий и впрямь хотел привлечь меня к этим переговорам, значит, видел какую-то пользу во мне. Может, речь о чём заходила, и он решил, что я бы справился. Не знаю, а сейчас и не узнаю.

И хоть я понимал, что никогда не участвовал в серьёзных, деловых переговорах, но как говорил один мой давний знакомый: «Со времён девяностых ничего не изменилось. Мы прогибаем их, они нас. Кто-то сломается первым».

Деньги я спрятал в карман. Делить их не стал. Отдам угольщику, он отсчитает мою долю. Рубль заработали, и рубль долга. А ещё рубль, который дал Степан за разгрузку. Итого весьма приличная сумма набирается. И насчёт этих денег у меня уже были кое-какие мысли.

Мы закончили дела уже ближе к обеду. Деньги я передал угольщику, отведя его в сторону и убедившись, что рядом нет посторонних. Он тут же выдал мне нашу долю и вернул долг. Обрадовавшись, такому приличному навару, угольщик рассчитался лишь с одной повозкой. Вторую подрядил доставить наш уголь и нас самих поближе к лавке. На самом деле, то, куда нас могли довезти, не нарушая правила, и не рискую попасться патрульным, оказалось не настолько уж и ближе, чем мы находились сейчас. Но мне показалось, что угольщику хотелось порадовать мальчишек и девчонок.

Поездка на паровой повозке — что ни говори, а это приключение. Ребята сначала сидели молча, с опаской глядели на проплывающие мимо дома, на удивлённых непривычным зрелищем пешеходов, а потом уже начали вопить и радоваться без оглядки. Даже Гриша, державшийся дольше всех, принялся вскидывать руки и кричать, когда повозка на скорости преодолевала горбатые мосточки через протоки.