Похоже, она не так проста. Даже сейчас, якобы излагая правдивую версию, она пытается манипулировать мной. Да. Недооценил я агентов. Может и опыта у Маши маловато, но энтузиазма и рвения хватает.

— Могло бы получиться в другой ситуации, но не сейчас.

— Не нравлюсь тебе?

Я посмотрел на Машу. Она была симпатичная. Уж из них двоих у нее шансов было больше. Хорошая фигурка, красивое личико, открытый и в меру застенчивый взгляд. Очень достоверно застенчивый, между прочим. А если вспомнить ее в том переулке в черном обтягивающем комбинезоне — героиня мальчишеских ночных грёз. Но на меня, несмотря, на дикие подставы молодого тела, это не производило такого уж мощного впечатления, как, видимо, предполагалось.

— Ты симпатичная, — пожал я плечами. — Нравишься ли? Вполне.

— Значит, не нравлюсь. Запавший на меня юнец так бы не ответил. Значит, где-то прокололась.

— Не в том дело, — мне захотелось доказать ей, что дело не в ней.

Дело даже не во мне. Ситуация неудачная. Гормоны гормонами. И у подростка точно бы снесло крышу, но есть в нас что-то еще, кроме этого. Взрослый подход. Он тоже бывает разный. Были у меня друзья, которые легко и непринужденно меняли женщин, как перчатки. «Ну, а что? Оба взрослые. Оба понимаем, что нам нужно. Чего сиськи мять, как дети?» Вот такой подход.

Я, в целом его не оспариваю. Влюбленности и страсть — дело не только молодое. И в шестьдесят может так прижучить, что будешь козликом вокруг вожделенной особы скакать. Но сейчас все было иначе. Передо мной остро стоял вопрос выживания не только мой, но и группы. И ответственность действовала лучше любой контрацепции.

Но стоит ли всё это объяснять Маше? Зачем это ей?

— Давай так, ты говоришь мне что я хочу, и спрашиваешь, что хочешь знать ты, — предложил я. — Не будем ходить кругами. Просто поделимся информацией. Но обоюдно, честно.

Я понимаю, что полностью довериться ей не смогу, но вдруг… вдруг это сработает.

— Взрослый подход. Что ж. Спрашивай.

— Кто такой Петр Семенович?

Маша уставилась на меня с подозрением.

Я молчал, ждал ответа.

— С козырей зашел, — усмехнулась Маша.

— Что самое обидное — нет, — я тоже ответил ей улыбкой.

— Не хочешь просто почитать бумаги? Вдруг, там все есть.

— Там этого нет, — уверенно ответил я. — Потому что я не спрашиваю его биографию. Мне интересно почему к нему такой интерес Государственной конторы. Он не может быть просто ни с чего.

Маша вздохнула, немного подумал.

— Он самый сильный стезевик в империи.

Я рассмеялся.

— И вы хотите остановить самого сильного армией слабых? Закидать шапками что ли?