И все же, мне не понравилось, как Катерина смотрела на Лену. Зато мне досталась не только милая улыбка, но и очень страстное касание на прощание. Катерина, провожая нас, взяла меня за руку и не отпускала несколько секунд, что-то мило болтая, я даже не особо слушал что, потому что ее большой палец вытворял с моей ладонью черт те что. Будь мы одни в спальне, я бы засчитал это за предварительные ласки.

Но потом, Лена, как бы мимоходом, отстранила от меня продавщицу, и мы вышли на улицу.

Духота набитого одеждой магазина мгновенно испарилась. На улице было морозно, свежо и чуть ветрено.

Я вздохнул полной грудью и порадовался, что смог сделать то, что и задумывал. Полные сумки в руках (у меня и у Щербатого) однозначно подтверждали, что ситуация сложилась по моему.

В кафе мы купили две начиненные разноцветными шариками вазочки. Причем, нам разрешили забрать десерт вместе с тарой. Ну, еще бы. За две порции мы отдали почти рубль. Я не представлял, что за штуковины могут столько стоить, но увидев блаженство на лице Таськи после того, как она попробовала десерт, понял, что цена вообще не имеет значения. За такое я готов заплатить сколько угодно. «Счастье», наверное, оно не просто так.

К зданию городской управы мы подошли четко в срок, как чешские трамваи.

У входа нас уже ждали.

Маша стояла рядом с дверью и всматривалась в каждого, кто направлялся к зданию. Заметив нас, она помахала рукой. Причем не Лене, а мне. Я это точно мог сказать, потому что что-то почувствовал. Будто бы в груди кольнуло, но не больно, а томительно нежно. Черт! Вот зачем мне сейчас эти лишние переживания? Но, похоже, что-то сделать с этим я не смогу. Придется работать с тем, что есть.

— Ты в курсе, к кому нам назначено? —спросила Маша, быстро приобняв меня и чмокнув в щеку.

Таська при этом громко фыркнула, а Лена усмехнулась, ничуть не менее громко.

— И вам здрасте, — изменившимся тоном, сказала Маша.

— Нам к Семенову Борису Валентиновичу. На входе должны знать, что нам назначено.

— Отлично! — весело откликнулась Маша. — О, прикупили вещичек? Мне ничего не перепало?

Она была какая-то разговорчивая, я бы даже сказал болтливая. Странно. Но сквозь весь этот лоск и веселость, я слышал в ее голосе напряжение. Сейчас, когда она стала моей ученицей, я легко угадывал в ней настроение и… испуг?

— Ты сама отказалась идти, — отрезала Лена. — Могла бы и предупредить, что Глеб не в курсе, что я буду его ждать.

— Ой, прости. Позабыла. Но ничего ведь страшного не случилось?

Маша замерла, глядя на меня.

Я покачал головой. В целом, ничего. Но само по себе поведение Маши меня настораживало.