куском мяса. Чемпион заорал от боли. Один из скорпионов ловко прыгнул к нему на грудь, и Гаспар вблизи увидел жадные хлопающие хелицеры [7] . Но не это испугало его – с покрытой панцирем головогруди на него таращились два тесно расположенных глаза: один – жёлтый, как у насекомых; другой – человеческий. И в нём – безумная ненависть. В голове Гаспара что-то щёлкнуло. Кровь прилила к лицу, зрачки сузились, и тело зажило своей жизнью. Захрустели пробитые панцири, запищали в страхе жадные глотки. Длинная кавалерийская коса на голове Гаспара налилась силой и, будто став третьей рукой, сплетённой из жёстких волокон, принялась колоть и стегать визжащих тварей… Когда жалкие остатки стаи разбежались по углам, он поднялся, оглушённый, опустошённый, истерзанный. Сделал несколько пьяных шагов и огляделся. Песчаную дорожку усыпали отрубленные ножки и выбеленные куски панциря в пятнах голубоватой крови. У опрокинутого чана что-то белело. Гаспар медленно приблизился. Сердце его налилось свинцом и сорвалось куда-то вниз. Он вздрогнул. На земле лежало тело убитого им чудовища. Голова расплющена, две белые клешни безжизненно раскинуты в стороны. На задних конечностях едва проглядывали детские ступни: одна – в порванной сандалии, другая – голая. Долго стоял Гаспар, забыв и о гудящем луче, и об исковерканном саде, видя перед глазами лишь удивлённое лицо мальчика, глядящего на небо. Затем его собственное лицо покрыли морщины, в глазах разгорелась ярость, и он уставился на залитую белым светом башню дворца Ванха, на искрящийся луч, бьющий из-под земли. Он смотрел, пока из глаз не полились слёзы, то ли от яркого света, то ли от нахлынувшего отчаяния и бессилия. – Гаспар! – чей-то слабый голос позвал его из глубины сада. – Ру-Ру! Он кинулся к аллее, которую некогда покрывала тень. А теперь даже сюда сквозь тесное переплетение веток пробивался слепящий свет. Рузиль пыталась подняться, опершись руками на столб, увитый высохшим плющом. Её кожа как будто стала темнее. Он схватил её за предплечье, помогая подняться, и больно уколол пальцы. Раскрыл ладонь – увидел выступившую кровь. – Всё тело зудит, – простонала она. – Эти шипы лезут из моей кожи. Он поддержал её. Ру-Ру с ужасом уставилась на его левую руку. Ему захотелось спрятать клешню, будто нарочно прикреплённую к его телу каким-то насмешником-мастером. – Что с нами? – глухо спросил он. Она подтянулась и припала губами к самому его уху, потому что небесный луч продолжал громко трещать и жужжать. – Мероншох высвободил силу, таившуюся