хрипами и стонами, а потом легче и легче. Теперь ученик колдуна не думал о том, куда он идёт и зачем. Ноги просто несли его вперёд. Шаг за шагом. Если бы он сорвался вниз, то, наверное, падал бы с таким же бледным, ничего не выражающим лицом. И с такой же пустотой внутри разбился бы о камни, даже не заметив, что умер. Анемед споткнулся и схватился рукой за торчащий из стены корень. Посмотрел на свою руку как на чужую. Всё же он хотел жить. Ведь он задышал, поднялся и выследил врагов. А вот сил на месть уже не было. Только бы выйти из этого проклятого каменного города. Найти еду и ночлег. Он пойдёт за ними, и они выведут его. Вот и всё. А потом он забудет о том, что было в городе Хато. Навсегда. Чем ниже он спускался, тем ближе к его ногам подбирался зеленоватый туман. Анемеда он не беспокоил. Раз из него вышли враги, выйдет и он. Рассеянный в мыслях, он внезапно поймал себя на том, что думает об учителе. И эти мысли доставляли ему боль. Моргред проиграл. Ментори оказался слабее Скорпиона. Иначе тот был бы мёртв. Он проиграл, несмотря на то что мог использовать силу источника. А значит, всё, чему он учил, – ложь. Анемед не нашёл тела учителя среди развалин, у пропасти, где шёл бой. И поэтому, когда он увидел на дне в тумане что-то тёмное, напоминающее человеческую фигуру, – его пробрала дрожь. Сломанные конечности ментори неестественно выгнулись. Исковерканное тело напоминало мёртвого паука. Анемед долго стоял, не решаясь войти в туман и увидеть мертвеца близко. Наконец он начал осторожно спускаться, опершись на руки и аккуратно переставляя ноги. Туман достиг его груди, шеи и поглотил с головой. Как ни странно, в зеленоватой пелене Анемед мог видеть гораздо лучше, чем ему бы хотелось. Великого архимага узнать было сложно. Его туника разорвалась от подола, обнажив посиневшее тело. Голова была повёрнута к небу, хотя мертвец лежал на животе. Вывихнутая челюсть придавала лицу Моргреда ещё большую надменность, почти комичную. Но Анемеду было не до смеха. На дне расселины, да и в целом мире, юноша теперь остался совсем один. Этот странный, сухой и горделивый колдун, которого все презирали и боялись, был единственным человеком, который его любил и защищал. – Ментори, – хрипло позвал Анемед. Никто ему не ответил. – Ментори, ментори, ментори… – повторил юноша и, повалившись на колени, заплакал. Долго в тишине разлома слышались его всхлипы. Он сел, вытер нос рукавом и обхватил колени. В щели между камнями что-то тихо горело, как светлячок. Анемед протянул руку, и его