в ореоле рубиновых капель падала на пол. Он неуклюже махнул культёй, покачнулся и рухнул вниз, орошая песок алой кровью. Ещё до того как командир упал, Гончие потеряли четверть отряда. Потускнел светящийся шар над сводом цирка, лопнул какой-то бурдюк над куполом, и непрошеных гостей осыпало блестящей чешуёй. Это вконец дезориентировало самых быстрых, даже Фабиуса Мечехвоста, который водил туда-сюда самострелом, но не нажимал на крючок, опасаясь задеть своих. Двое бойцов справа и слева от него одновременно охнули и захрипели. Один из них, тот, что в деревне пытал старосту углями, схватился за рассечённую шею. Второй заломил руку и искал у себя между лопатками острый диск. Вытащить его из спины он не успел: из сумрака вылетело бревно, привязанное верёвками, и выбило всадника из седла. «Четверо… – успел посчитать Фабиус. – Нас осталось четверо из семи». Розовая фигурка пролетела мимо, и лезвие прошло в миллиметре от щеки Мечехвоста. Он выстрелил из самострела в темноту наугад, продырявил ткань купола. Лунный свет мгновенно нашёл прореху и вычертил ровный луч. Луна одним глазком заглянула внутрь шатра и едва не сорвалась с небосклона от того, что увидела. Хаос битвы. Беспорядочное движение летающих предметов, человеческих тел и коней. Но бестолковым оно казалось только на первый взгляд: даже те из гостей, кто соображал медленнее всех, уже догадались, что участвуют в хорошо отрепетированном представлении. Фабиус никогда не терял голову в битве, он откинул бесполезный самострел и вынул наточенный палаш – вовремя. Из облака блёсток на него вылетел наездник в чёрном трико, ударил в шею. Сталь взвизгнула, Мечехвост вывернул руку, поморщился от боли в локте, но сумел отразить удар. Лучший фехтовальщик Гончих развернул коня и погнал к выходу. Переднее копыто его мерина стукнуло о металл. Фабиус оглянулся и узнал командира, валяющегося на песке. – Пятеро, – просипел Циклоп, ползая по полу и зажимая кровоточащую культю. – Пятеро живых внутри и трое снаружи. К выходу! – закричал он истошно. – Все вон! Лошадиное копыто сбило с него украшенный перьями витси-витси шлем. В ушах зазвенело, перед глазами всё поплыло. Как сквозь мутное стекло, Луукас Краснолицый видел коренастую фигуру клоуна, который не по возрасту проворно уворачивался от скачущих по арене всадников. Перепрыгнув через барьер, Ориоль дёрнул деревянный рычаг – пол в центре зала просел, скрипнули створки, и в яму полетели ещё два всадника: седой следопыт из Глухолесья, который всем в отряде говорил, что это его